Теперь о первых книгах, напечатанных в типографии; о славном Иване Первопечатнике, который одновременно был и писателем, автором выразительных послесловий, предисловий, и редактором, и переводчиком, и истолкователем текстов. Его образ через расстояние времен переливается и мерцает, как смальта в старых мозаиках.
Со времен берестяных грамот и рукописных книг, «Остромирова Евангелия» и изборников Святослава, с поры Ярослава Мудрого до поры Ивана Грозного буквы писались рукой. Работа подвигалась медленно. На изготовление одной-единственной рукописи уходило иногда пять-семь лет. Писец должен был обладать четким и красивым почерком. Каждая буква часто даже не писалась, а рисовалась. Подбирались тщательно чернила, писали даже растворенным золотом или серебром. Начальную строку новой главы выделяли красными чернилами, отсюда и пошло выражение «начать с красной строки».
Состав и форма букв менялись с веками. Различают устав, полуустав, скоропись; орнаментальное украшение называли вязью, писали названия вязью. Устав был наиболее древним почерком, им писали на пергаменте, потом на бумаге, четко, иногда с наклоном вправо, часто без наклона, буквы — на равном расстоянии одна от другой. В XV веке устав был вытеснен полууставом, который был проще своего предшественника, прямые линии допускали кривизну, можно было буквы писать по-разному. Дело все в том, что потребность в написанных текстах резко возросла и медлить с этим, как в давние годы, было невозможно. Не замедлила появиться и скоропись, когда перо непрерывно двигалось по бумаге. В особо торжественных случаях использовалась вязь, особенно при написании заглавий; буквы связывались в один непрерывный узор, иногда очень прихотливый. Позднее, когда Иван Первопечатник задумал свое дело, он тщательно изучал старые книги. Особенно полюбились ему полуустав и вязь. Для набора текста отливались буквы-литеры полуустава, а для заглавий использовалась вязь.
Вернемся пока к книге, от руки писанной.
Рядили ее, как невесту! Листы украшались рисунками-миниатюрами, они были красоты неописуемой. На отделку переплетов из деревянных досок шла тщательно выделанная кожа. На обложках помещали драгоценные камни, золотые или серебряные застежки. Прадеды любили говорить: «Книжное слово в жемчугах ходит».
Больших денег стоила одна книга. Иметь библиотеку из четырех-пяти книг означало владеть состоянием, которому завидовали. Одну книгу можно было обменять на табун лошадей, стадо коров, на груду собольих шуб… Но и пращуры ценили книгу не за украшения, а за то, что в ней написано. С благоговением люди произносили: «Книжный свет».
Около тысячи лет назад в Киеве, при Ярославе Мудром, под сводами Софийского храма, была создана первая у нас библиотека. В ней трудились переводчики, писцы и художники. Много заморских книг тогда было переведено на славянский язык. Сначала книги переписывались в Киеве и Новгороде, а потом и в других местах Руси — Чернигове, Галиче, Суздале, Ростове Великом, во Владимире, Старой Рязани, и, наконец, книжный свет пришел в Москву. Восторженная похвала книгам была создана в Киеве. Ее повторяли несколько столетий подряд и помнят в наше время: «Велика бывает польза от учения книжного». Книги — «реки, напояющи вселенную» мудростью. В книгах — неисчетная глубина, ими мы в «печали утешаемся…»
Жизнь книги, как и жизнь человека, была полна опасностей. Рукописные творения гибли при нашествии врагов, в походах и странствиях, при пожарах, наводнениях и других бедствиях. Когда приближался неприятель, люди уносили за надежные крепостные стены не только хлеб и воду, но и книги. Книги укрепляли дух, утешали, вселяли надежду.
С годами Московское княжество ширилось, богатело, присоединяло к себе все новые и новые земли, становясь могучей державой. Когда же Иван Грозный взял под свою властную руку в 1552 году далекий город на Волге Казань, а затем и Астрахань, перед окрепшей Русью открылись необъятные просторы. Волга манила в далекий путь, к Хвалынскому морю, как тогда звали Каспий, к сказочным странам Востока. Малопроторенными дорогами устремились землепроходцы за Урал-камень, в Сибирь, богатую мехами, золотом и всяким иным добром.
В новых землях, удаленных от Москвы на сотни и тысячи поприщ, понадобились книги — узнавать законы, отправлять службу, вести переписку, учить детей грамоте.
С востока и запада, с севера и юга скачут в Москву гонцы за книгами, да где их Москве взять!
Скрипит переписчик гусиным перышком, торопится, делает ошибки, пропуски — все равно мало успевает.
Иван Грозный гневно говорил: «Писцы пишут с неисправленных переводов, а написав, не правят же, опись к описи (ошибка к ошибке) прибывает…»
Москва строго-настрого указывала ближним и дальним землям, чтобы неисправных книг не продавать, не покупать, в церковь не вносить и по ним не петь.
Стали создавать дружины-артели переписчиков. Дело пошло намного быстрее, но рукописных книг все равно не хватало.
Как быть?
Слали гонцов в Белокаменную за книгами… Москва — всему голова — думу думает: где книги раздобыть?
