Довелось странствователю побывать и в далеких землях: и в равнинной Валахии, и в людном польском старом городе Кракове, и на Дунае, в «украсно украшенном» городе Вене… Поглядел Иван Друкарь на книги разные, простые и затейливые, толстые и тонкие, с послесловиями и без оных… И еще больше набрался книжной мудрости, обрел умение и новые знания, которым, как он убедился, нет конца.
Ехал в Краков через Львов московский купец и, остановившись на отдых, зашел к Ивану Москвитину. Тот порадовался. Достал купец из кованого сундука книгу и похвалился:
— Нерукотворная.
Иван Друкарь и сам сразу увидел, что книга не рукой писана — напечатана. Открыл наугад ее посередине, и сразу бросились в глаза знакомые буквы-литеры… Обрадовался Иван Друкарь, словно давнего друга встретил. Не пропали книжные семена, брошенные Иваном в московскую землю. Поднялся хрупкий росток, не сгубили его заморозки, будет и впредь укореняться в земле, станет когда-нибудь могучим деревом. Так и книжное учение — начинается с малого, с буквы, одного слова, а открывает великое.
Словно молния над Карпатами, озаряет голову мысль: надо издать книгу для «скорого младенческого научения». Азбуку, книгу для всех. Много еще в русских, украинских и белорусских землях людей, что глядят в книгу как слепые — читать не умеют.
Писать первый учебник было некому. Иван сам взялся за работу. Если в прежних изданиях он переводил, редактировал, набирал и печатал слова, написанные в старых — при дедах и пращурах — рукописях, то здесь авторство — его дело.
Благо во Львове было много книжных собраний, да и побывав в краснокирпичном Кракове, других городах и землях, трудолюбивый Москвитин не уставал заглядывать в места, где лежали книги, одетые в кожаные переплеты, украшенные золотым тиснением.
Тщательно использовал Иван московский шрифт, находил упражнения, примеры, чтобы дети учились не только письму — буквам и цифрам, — но и добрым делам, светлым мыслям.
Позаботился Друкарь и о красивых заставках-виньетках. Книга получилась на славу. А в самом ее конце премудрый автор поместил прочувствованное обращение к «возлюбленному русскому народу», советуя всем учить детей грамоте.
Так родился первый восточнославянский печатный учебник. Пройдет немного лет — и во Львове, Остроге, Вильно, Киеве, Чернигове появится целое семейство всевозможных азбук, грамматик и всяких словарей. Всем им отец — Иван Друкарь. От его «Азбуки» и пошли все другие буквари в Москве да и в других городах.
Есть предположение, что Иван Федоров напечатал «Азбуку» тиражом в две тысячи экземпляров. Всего скорее, так и было. Но «Азбука» выпускается не для того, чтобы стоять на полке. От старших она переходит к младшим, да и при заучивании она находится все время в движении. Книга Ивана Федорова исчезла из обращения, и долгое время у нас о ней даже не знали. В апреле 1954 года историк М. Н. Тихомиров, выступая в Академии наук, сказал, что в библиотеке Гарвардского университета в США найдена неизвестная ранее книга, принадлежащая перу и тиснению Ивана Друкаря, хотя сообщения о находке «Азбуки» 1574 года в Риме еще в 1927 году мелькали в печати. В связи с этим А. А. Сидоров писал, что обнаружение «Азбуки», книги для обучения грамоте, в значительной мере изменило все представления о роли, деятельности и фигуре Ивана Федорова, которого «мы знали как печатника и гравера, теперь же он получает место среди просветителей-педагогов». Теперь наши издательства любовно переиздают федоровскую «Азбуку», и ее всегда охотно библиофилы раскупают.
Нелегко жилось Федорову в богатом и людном Львове, и он был рад, когда князь Константин Константинович Острожский решил в родовом замке завести печатню. Собрал Иван типографские пожитки (буквы-литеры стали родными и близкими) и перебрался в Острог.
О богатствах замка ходили легенды. Но дороже бочек с золотыми и серебряными слитками, оружия и конской сбруи, усыпанной жемчугами, была здешняя библиотека, в которой были собраны книги со всей Европы. Встречались здесь и славянские первопечатные книги, изданные в Венеции, Праге, Кракове… С жадностью склонялся над ними Иван Москвитин, охотно приобщаясь, как в молодости в Москве, к словесной мудрости. Зрели в душе мечты о новых изданиях.
Многое удалось сделать Ивану Федорову в Остроге, имевшем славу «волынских Афин», ибо действовал в замке «триязычный коллегиум», своего рода академия, в которой изучали риторику, диалектику, астрономию… Все таланты Первопечатника раскрылись в полном блеске.
