- Да балуюсь, признаться... такой-то, - тут посетитель называл газету.
- Нашел газету!.. Ты ее брось... Там только перепечатки да насчет славословий ежели... А насчет славословий ты лучше псалтырь Давыдов купи...
- Э-э... А я ведь, признаться, полагал не так, чтобы насчет перепечатки... - смущенно лепетал посетитель.
- Нам славословия-то не нужны, - не слушая его говорил Протас, - ты нам дело подавай... Ты нам трезвый взгляд, чтоб... Ты проследи, как комиссии-то бывшие работали да какой от них толк был, да потом и хвали... Да про Европу-то нам расскажи: какие такие в Европе комиссии заседают насчет эфтого... А канитель-то не разводи...
- А я, признаться, полагал - хорошая газетина, - настаивал посетитель.
Но Протас уж окончательно сердился.
- Тебе что от газеты-то требуется? - в упор спрашивал он.
Посетитель еще более приходил в смущение.
- Как что требуется... Мало ли делов от нее...
- Ну, да что, что, что?..
- Первое - бумага, чтоб... Ну, и слова ежели покрупнее... аль опять статейки, к примеру...
- Бумага!.. Слова!.. Статейки!.. - с неизъяснимой пренебрежительностью восклицал Протас, - много ты смыслишь... Газета - тот же человек, понял? Первое дело, ты за что Назара Аксеныча почитаешь? (Назар Аксеныч - местный торговец "панским" товаром, человек замечательно честный.) За правоту, говоришь?.. Да, за {300} правоту, за честь, за слово - раз что сказал отрезал... То же и газета... Вон я получал газету - ноне одно, завтра два. Семь пятниц на неделе. Так разве я должен ее уважать?.. Я взял на нее да наплевал!..
- Э-э... - удивлялся посетитель.
-Ты вот говоришь, комиссию в газете хвалят. Вот прямо уж видна неосновательность. Как так, ничего не видя, хвалить?.. Ты посуди теперь: к нам исправник новый едет, с какой бы это стати ты его хвалить стал бы?.. Увидишь, хорош ежели - похвалишь. Так и комиссия... А без дела ежели хвалить - это уж прямо значит на ветер лаять...
- Э-э... А я ведь полагал: нехай ее... Мне абы побаловаться, да на обертку... К примеру, икры ежели в нее... Оченно она способна для икры!..
Протас сердито фыркал, чем окончательно приводил в смущение собеседника. Наступала пауза.
- Значит, стало быть, не одобряете вы мою газету?.. - робко осведомлялся собеседник после некоторого молчания.
- Не одобряю, - сухо ответствовал Протас.
- И, значит, другую ежели б, то - ничего?
- Как знаешь, - столь же сухо произносил Протас.
- Ну, так уж и быть, - в заигрывающем тоне восклицал посетитель, разорюсь на другую... Куда ни шло!.. Только ты уж, Протас Захарыч, надоумь меня...
Протас еще несколько минут выдерживал характер и упорствовал в сухости, но, наконец, смягчался.
- "Молву" выпиши... - вещал он.
- Питерская?
- Питерская... А из московских ежели - "Русские ведомости"; да смотри, не спутай - боже тебя избавь "Московские" выписать. Вперед говорю, на двор ко мне тогда не показывайся!
- Э-э... Что же так? - спрашивает опешенный посетитель.
- А все одно, ежели в "Раздевай" будешь ходить да с кабатчиком Аношкой дела водить... Вот что!
Посетитель моментально усваивал суть, ибо зазорность кабака "Раздевая" понимал ясно. Успокоенный, он несколько минут тянул чай молча и затем задавал такой вопрос. {301}
- Ну что, Протас Захарыч, хотел я тебя спросить насчет чумы эфтой, от бога ли она - вроде как за грехи, - или так?
- Чума?.. Чума - единственно от нашего брата... Ты на Волгу езжал? Ватаги видел? Ну вот. Чума, известно, болезнь. Да болезнь-то не барская. Сморится народ голодом, обнудеет как "парш" и дохнет. Земли у народа нет. Хлеба у народа нет. Кабак без призора. Податей - гибель. Его и берет чума... Карантины, говоришь? Это вроде оцепки. Карантины - хорошо. Только не чума, так иное что. Чумы нет, тиф есть (Протас произносил "тип"), тифа нет - дифтерит есть. Плесень в гнилье не переведешь...
- Так бог тут - вроде как ни при чем?
- Ни при чем.
Опять длилась пауза. А за паузой снова вопрошал любознательный посетитель Протаса Захарыча:
- Протас Захарыч! вот война теперь была: как она, за что?.. Ишь, говорят, болгаре-то богачеи, а мы за них животов лишались?
- За свободу война была. (Протас опять коверкал слово и произносил "слобода".) Есть у тебя богатство, да свободы нет, ты - вроде как пень дубовый.
- Какая ж такая свобода?
- А коли паша какой-нибудь у тебя не висит на загривке да коли начальство не помыкает тобою, вот и свобода. Захотел ты ежели сказать какое слово - говори без опаски: в кутузку не попадешь; задумал какие ни на есть порядки описать - пиши, запрету не будет, - вот свобода. Есть над тобой одна голова: закон, - ему покорствуй; дела свои разводи сам, детей учи по своей воле, богу молись - по своей совести, порядок наблюдай по своему разуму - вот свобода.
- Тэ-эк... Значит, вроде как бы у нас теперь?..
- Вроде как бы... И у нас настоящей нет. Не токмо у нас - немцы "всамделишной" не завели. А мы-то, еще погодим... Мы-то еще отроки...
- Как же это так: теперича у самих, чтоб настоящей свободы - нету, а другим добывать ходили?
