- Раздевайтесь-ка да полезайте на печку... Я обсушу зипуны-то... Ты, Григорий, разувайся да положь в печурку лапти-то, они поколева пообсохнут... Ишь, барин-то вас умаял как...
Он насмешливо взглянул на меня.
- Старуха, поищи-ка винца, там, должно быть, осталось; налей ребятам-то по стаканчику...
Старуха засуетилась. Ребята чинно выпили водку и, утеревши полою губы, полезли на печь.
- Ты не выпьешь с дорожки-то?.. Небойсь прозяб... - обратился ко мне Андреян Семеныч.
Я отказался.
- Ну, да оно знамо... - опять-таки насмешливо сказал он, тщательно отряхая Григорьев зипунишко, - шуба-то твоя не этому чета... Мороз-то не вот скоро влезет.
Возражать было нечего... Я посмотрел на часы. {26}
- Много до полночи-то? - спросил Андреян Семеныч.
- Да теперь семь часов.
- Стало быть - пять осталось. Лошадям овса-то надыть? Сенца мы дали.
- Нет... Может, погодка поутихнет, - поедем.
- То-то, смотри... А то овес есть.
- Много считаете до Панкратова?
- Тут хоть и недалеча, версты три, да дорога-то блажная: мало-мальски погода поднимется, ни за что не доедешь... Прогалок-то большой: как не попадешь к Панкратову, так и езди пo степи до самого Битюка; уж там в лес уткнешься - по ту сторону реки будет...
- Ты кто, из дворян, что ль? - бесцеремонно добавил он, развешивая зипун перед горячим "устьем"...
- Нет, не из дворян.
Андреян Семеныч как-то неопределенно промычал, но тон его сразу стал и доверчивей, и добродушней. Он обстоятельно расспросил меня про мое жительство, мои занятия, про крестьянское житье в Малой Березовке (село, около которого я жил), которая была известна во всем уезде благодаря большому винокуренному заводу, носившему название Березовского.
- Да что, Андреян Семеныч, - ответил я ему на последний вопрос, балуются мужики, в Березовке... Пьянство все усиливается, живут плохо... Воровство завелось.
- Т-э-к... - задумчиво протянул Андреян Семеныч, - да, надо правду сказать, народ дюже стал слабее, чем в наше время, - продолжал он, - кабаки эти пошли, и дележи, и воровство... Всего вдосталь!
- Отчего же это, Андреян Семеныч?
- А уж бог ее знает с чего! - Андреян Семеныч развел руками. - Я помекаю так: все от голодухи больше... Ты вот погляди на наш поселок: живем мы, слава богу, покедова - в достаче, ну и не заметно, чтобы пьянство, алибо что... И народ у нас дружнее, мирское дело не продаст, не пропьет... А ты, вон, погляди в Россошном у них, - он кивнул в сторону Григория, выбрали они ходока, за луга стараться, - соседи у них луга отбили, - что ж ты думал?.. - взял этот ходок да за две сотенных документы и продай суседским!.. Вот они как мирское дело-то понимают. {27}
- Это верно, - подтвердил Григорий, - Кузьма Семеныч у нас есть, теперь кабак открыл, с нового года.
- И приговор ему дали? - удивился я.
- Дали. Старикам поднес восемь ведер, ну и дали...
- А луга так и остались за соседями?
- Как же, известно, остались... Летось, петровками, какая драка из-за них была!..
- Ну вот... - развел руками Андреян Семеныч. - У них, чтоб какого-нибудь согласия промеж себя, и не спрашивай... Всяк по-своему, порознь... Только одно и есть мирское дело - мирские деньги пропить... Это они давай!.. И так у них заведено еще: всех дворов в селе около двухсот будет.
- Более, дядя Андреян, - перебил Григорий.
- А то еще и более, а всеми делами десять аль двадцать мироедов ворочают... Мироед и на сходке, и в волостной, и в кабаке... И как ведь это у них: чуть мужик справится, зашибет где ни на есть копейку, так сейчас и норовит суседа закабалить... И тут уж его бойся... А вот у нас на поселке дворов двадцать есть, да как все мы по капиталам-то ровны, у нас закабаливать-то и некого...
- Ты мне вот еще растолкуй, Андреян Семеныч, - сказал я, - вот вы, барские ведь, кажется, были?
- Барские.
- По сколько у вас на душу земли-то?
- Три с осьминником.
- Ну, вот в Большой Березовке однодворцы живут, у них по пяти десятин на душу приходится, а живут они - почти полсела побирается, отчего это?
- Ты нас в расчет не клади... Мы еще отцовским нажитием сыты, это вот с воли-то маненько поупали, а то зажитнее нас в округе не было.
- Ну, не вас, так взять других барских, все они живут справнее однодворцев...
- Это правда, что супротив барского однодворец не вынесет... Перво-наперво, работает он куда плоше нашего, под страстью не был, барщины не знавал, а другое дело - избалован... Ну, вот теперь и расплачивается...
- Не равен однодворец, не равен барский, - отозвался Григорий, - вот тоже оленинские барские, а живут-то никак еще хуже нас, грешных... {28}
- Да, оленинские точно что плохо... - сознался Андреян Семеныч.
- Да, видно, всем не меды, - добавил он после некоторого раздумья, куда ни погляди, горе одно... Что барские, что однодворцы...
Он сел к столу и, садясь, хватился за спину.
- Эка поясница-то одолевает... Должно, все палочки отзываются...
Он как-то, не то зло, не то весело, усмехнулся.
- Какие палочки? - удивился я.
- Да как же! Меня ведь сквозь строй гоняли...
Я заинтересовался.
