– Давай я тебе с собой дам? Заверну в кулек.
– Не надо, – отозвался Твердов, а потом подумал, – а чем закусывать станем? Сосед же обещал сэму взять. А у него неудобно закуску клянчить: Серега сам едва концы с концами сводит.
– Ладно, только немного, – согласился «Председатель», – все равно у нас ни чайника, пока, ни кружек нет. Придется, всухомятку есть. Я утром, правда, подал заявку Николаю Кузьмичу, но когда еще будет.
– Нет, Савин, если чего пообещал, то обязательно сделает. Не любит он давать пустые обещания, особенно для студентов, – улыбнулась Ольга, ловко скрутив из куска грубой оберточной бумаги огромный кулек и набив его ватрушками и булочками с повидлом. – На, только аккуратней неси, чтоб не помялись.
– Спасибо огромное, – Твердов встал из-за стола и бережно принял из рук Ольги увесистый пакет. При этом ее рука коснулась плеча Александра.
– А ты сегодня сильно устал? – не убирая руки, поинтересовалась девушка, заглянув ему прямо в глаза.
– Да, не очень. А что такое?
– Приходи после своего опускания флага к другому концу столовой, где я Юрку привязываю. Я тебя буду ждать. Есть бутылочка «красненькой», угощу, посидим, пообщаемся.
– Сегодня не получится, – мягко освободившись от ее «захвата», потупил взор «Председатель», – у меня мероприятие еще с утра наметилось.
– Да, знаю я твое мероприятие, – вспыхнула Ольга, – пойдешь с этим дурачком Сережей Анисимовым бухать. Посмотри, отчего отказываешься, – она слегка наклонилась вперёд, и взгляд Александра утонул в бездонной ложбине, устроенной двумя гладкими округлыми холмами, подкатившимися к смелому вырезу в ее платье. – У меня муж сегодня в Константиновку на два дня уехал за запчастями. Сегодня его точно не будет.
– Я не отказываюсь, – сглотнул выделившуюся слюну Твердов, краснея еще больше, – но я уже пообещал, пускай и дурачку, как ты его называешь, провернуть одно дельце.
– Конечно дурачку! – почти крикнула раздосадованная Ольга. Да так, что сидевшие в углу Рома с Мариной с удивлением обернулись.
– Оля, ты чего это? – Марина оторвалась от Ромы.
– Ничего, не обращайте внимания. Вырвалось.
– Я, пожалуй, пойду, – засобирался Твердов. – Надо проверить как там в лагере дела обстоят, да подготовиться к приходу Ендовицкого.
– Ты обиделся? – Ольга снова взяла его руку. – Не обижайся. Я же, как лучше хочу. Серега он кто? Пустобрех, его у нас никто в деревне всерьез не принимает. Настрогал детей, а теперь не работает, пьянствует, да рассуждает о высокой материи. Держись от него подальше. И к жене его Ольге на пушечный выстрел не подходи, та тоже с приветом.
– Странно, от всех, значит держись подальше.
– Не от всех, – Ольга чуть улыбнулась, – меня не надо сторониться.
– Я подумаю, – улыбнулся в ответ Твердов, надевая свободной рукой на голову кепку. – А за гостинцы и добрый совет спасибо.
– Думай, только не очень долго, а то муж послезавтра должен вернуться. Может, все же заглянешь сегодня? У меня и закуска найдется.
– Нет, сегодня точно не получится! – решительно мотнул головой «Председатель» и, подхватив кулек с гостинцами, направился к выходу. – Рома, пошли уже в лагерь, – почти у самого порога он обернулся и посмотрел на прилипших друг к другу голубков, а после перевёл взгляд на Ольгу. В глазах у нее блеснули тоска и надежда одновременно.
– Ну, куда ты так спешишь? – недовольно спросил Рома, догнав «Председателя», когда тот уже шел по улице. – Что у нас, горит?
– Горит, в десять спуск флага. Придёт парторг.
– Да пошел он твой парторг в одно место, – в сердцах бросил Рома, – у меня тут, понимаешь, свидание срывается.
– Значит так, – Твердов резко повернулся и уставился на недовольного товарища, – давай договоримся сразу, что свои личные дела ты станешь решать не в ущерб общественным. Если в десять ноль-ноль спуск флага, то ты должен быть там и стоять в сплоченных рядах своих товарищей. А после делай, что хочешь, хоть на голове стой. Ясно?
– Ясно, только что, без меня никак? Без меня эти самые ряды станут менее сплоченные? Я же там никакой погоды не делаю.
– И Ендовицкий такой же мой, как и твой, – в место ответа буркнул «Председатель», и, развернувшись, пошёл дальше молча.
Рома нехотя поплёлся за ним к общежитию. А на крыльце столовой стояла погрустневшая Марина и глядела ему вслед. Ольга смотрела на удаляющегося Твердова сквозь зашторенное тюлем окно и тихо грустила.
К назначенному сроку парторг не явился. Уставшие с непривычки после первого трудового дня бойцы стали ропать. Твердов не стал ждать, а молча, под одобрительные взгляды однокурсников, опустил высохший за день флаг и распустил строй.
Не успели еще все толком разойтись, как скрипнула калитка, и во двор быстрыми шагами вошел поблескивающий мокрой лысиной Ендовицкий.
– Всем добрый вечер! А чего это вы уже расходитесь? А спуск флага?
– А мы его уже, Юрий Ильич, спустили, – за всех ответила Вика Глазова. Она сегодня так наработалась, что желала лишь одного: поскорее добраться до кровати.
– Как спустили? – Ендовицкий посмотрел на свои часы и зачем-то поднес их к уху. – На моих еще без двух десять.
