– А-а-а, – протянул Пакет, – понятно, устал.
– А вот и соль, – из темноты на свет вышел довольный Серега с небольшим целлофановым мешочком с крупной солью. Абитуриенты и не подозревали, что в сарайке он успел не только набрать соль, но и хлопнуть прямо с горла ноль пять спрятанного там «33» портвейна.
Рассевшиеся кто на чем возле пылающей жаром печки первокурсники бурными аплодисментами поприветствовали разомлевшего Серегу и соль. Через несколько минут самые выносливые, и терпеливые бойцы оказались вознаграждены дымящимися ароматными початками.
– Иваныч, угощайся, – добродушно улыбаясь, протянул Серега сидящему на крыльце своей избушки «Председателю» крупную, разваренную кукурузину. Александр был задумчив и тих.
– Не хочу. Отдай лучше кому не хватило.
– Так всем все хватило, половина твоих орлов спит уже давно. Устали, поди, за день.
– Вот и ты иди спать, – встал на ноги Твердов.
– Не, я так рано не ложусь. Ща мы еще ведро кукурузы поставили варить. Ешь!
Твердов постоял, подумал, после взял протягиваемый початок и сел назад на первую ступеньку крыльца. Серега услужливо пододвинул мешочек с солью.
– Мммм, вкусно, – оценил «Председатель», – неплохо, неплохо.
– А то, – приосанился Серега, – фирма веников не вяжет. Иваныч, ты на меня, того, больше не сердишься?
– Серега, отвянь, а. Дай поесть спокойно.
– Ешь, ешь. Приятного аппетита. Раз ты остыл, то давай, – он щелкнул себя двумя пальцами по кадыку и осторожно посмотрел в сторону невозмутимо доедающего кукурузу Твердова.
– Давай так договоримся, – Александр медленно встал, вытер руки носовым платком, Серега при этом попятился назад, – больше на тему спиртного ты даже не заикаешься. Три рубля, что ты у меня слямзил, можешь не отдавать. Считай, что это плата за кукурузу и прочая.
– Иваныч, но…
– Ты слышишь меня, Серега? Или тебе еще раз профилактику от гриппа провести?
– Так, мне все ясно! Профилактику проводить не нужно. Я с первого раза все понимаю.
– Что-то не очень похоже, чтоб ты все с первого раза понял. Постой тут, – Твердов легко ступая, вошел в дом и через мгновение вышел с кульком, что предала ему повар Ольга. – На, отдай своим детям.
– Что это? – удивился Серега, – бережно беря в руки подарок.
– Булочки, ватрушки. Думал, нам на закусь пойдет, но не пригодилось. Пойди, жене отдай. И не вздумай сам сожрать, я потом у твоей супруги спрошу.
– Что ты! Что ты, – начал раскланивается Серега, – как можно! Все лучшее детям! Спасибо!
– Оно и видно: сам целыми днями бухой ходишь, а дети только одну кашу видят.
– Много ты понимаешь, – неожиданно переменился в лице Серега, и на его отекшей физиономии пробежала тень злобы, – ты сперва своих заведи, а потом поучай!
– Чего?! Это ты мне? – Твердов в два прыжка догнал Серёгу и с силой взял его за шкирку, кулек едва не упал на землю. – Ты, хорек вонючий, я тебе сейчас по башке твоей тупой вот этим самым кулаком так двину, что войдешь у меня в землю как гвоздь в масло!
– Что ты, Саня! – испугано дернулся в сторону Серега. – Что ты! Извини, вырвалось случайно! Мы же соседи! Нам дружно жить надо. Извини.
– Иди, – «Председатель» отпустил пиджак соседа, расправил рукой образовавшуюся на ткани вмятину и легонько подтолкнул его вперед. – Отдай гостинцы детям.
Возле печки продолжалось бурлить веселье. Ребята с жаром обсуждали первый рабочий день, ели кукурузу и дурачились. Никто из них и не заметил произошедшего возле крыльца мужского общежития. Никто, кроме стоявшей в тени огромного разлапистого тополя, росшего во дворе, Ольги Анисимовой, жены Сереги.
– Ты? – вздрогнул Твердов, обернувшись на нежное поглаживание чьей-то руки по своей спине.
– Я, – тихо ответила женщина, продолжая гладить широкую спину «Председателя». – Мммм, какие мышцы. Ты такой сильный. Так быстро моего козла укротил.
– В смысле?
– А я все видела. Я во-он под тем деревом стояла и весь ваш разговор слышала. Спасибо тебе, Сашенька, за угощенья для моих детей, ты такой добрый, – Александр почувствовал, как Ольга все плотней и плотней прижимается к нему, упираясь в его правое плечо своей мощной грудью. Несмотря на ночную прохладу, ему сразу сделалось жарко.
– На здоровье, – слегка растерялся «Председатель», боясь, пошевелиться, – я понимаю, как тяжело иметь пять детей.
– Шесть, – Ольга обвила его рукой за талию и прижалась уже обеими грудями.
– Чего шесть? – Твердов от волнения едва стоял на ногах и плохо соображал, что происходит.
– Шесть детей у меня, а не пять.
Из-за кромешной темноты лицо Ольги не было видно, но ее участившееся дыхание, весьма свежее, и сжимавшие тугим обручем объятия говорили сами за себя.
– А почему бы и нет? – подумал Твердов и, повернувшись к ней лицом, тихонько привлек Ольгу к себе….
Жадный горячий рот изголодавшейся женщины буквально всосал его в себя. Не успев опомниться, Александр был покрыт множеством страстных поцелуев. Его глаза, уши, рот, шея ласкали мягкие, влажные губы. Они не давали ему опомниться, разжигая в нем скрытую, неукротимую мощь молодости.
