— Ах, дай-то Бог, — в свою очередь произнес Палисандров и, поднявши бокал с вином, он выпил его поспешно. — Ну, теперь скажи, любезный мой сват, если это состоится, то сколько денег я тебе должен дать за твои труды? — спросил Палисандров у сводчика.
— Ну, сударь, это уж вы лучше меня знаете: чего я буду стоить, тем меня и наградите.
— Экий ты, бестолковый! Тебе известно, что уговор лучше денег.
— Да что за уговор, дело я делаю по совести, надеюсь, вы меня не обидите.
— Ну, спасибо тебе за доброе слово и расположение!
После этой беседы Палисандров отправился домой. Подъехавши к дому, он увидал, что дочь и жена выглядывают в окошко.
— Эй вы, вороны! — закричал он, — что выглядываете? Это я.
На дворе его встретила кухарка Анна.
— Ну что, Анна, — сказал он ей, — чувствует ли твое сердце, что у тебя скоро будет новое платье и фартук?
— Не знаю-с!
— А я тебе говорю: будет! Молись только Богу да язычок свой держи на привязи. За Феклушу жених сватается! Дура, надо вести себя поосторожнее.
— Дай-то Бог, в добрый час начать вам свадьбу! Что же, сударь, я вам служить готова.
— Не о службе речь. Если кто будет у тебя спрашивать: как, мол, живут, да есть ли у дочери приданое, знай, чего сказать.
— Помилуйте, да могу ли я о вас сказать что-нибудь такое нехорошее? Слава Богу, живу у вас как у отца родного — всего у нас вдоволь.
— То-то, пустяков-то не болтай! Смотри, будь поаккуратнее: ты знаешь нынче люди хитрецы.
В это время послышался на лестнице голос жены:
— Что ты там разболтался, что не идешь в комнаты?
— Иду, иду, моя сударушка. Я должен был поговорить с Анной о деле — я небось хозяин, а не чужой какой. Следует приводить все в порядок.
— Без твоего распоряжения у меня все в порядке, — сказала жена.
— Феклуша, Феклуша! — входя в комнаты, закричал Палисандров.
— Сейчас, тятенька, сию минуту-с!
— Полно там заниматься пустяками-то, брось все!
Феклуша, выбежав из столовой и поцеловав у отца руку, спросила:
— Что вам угодно?
— Ты знаешь ли, что тебя смотрел жених?
— Какой жених? — сконфузилась Феклуша. — Я никакого жениха не видала.
— Вот то-то и выходишь ты ворона. Да ты разве не видала вчера у Сидора Обдувалова молодого человека и с ним другого, такого маленького роста мужчину, похожего на еврейчика. Они приезжали к нему смотреть лошадь.
— Ах, видела. Да неужели это жених, тятенька? Он какой-то бирюк, ни с кем не говорил и на всех смотрел исподлобья, точно дурачок какой-то.
— Молчи, глупая, ведь у него капитала-то собственного двести тысяч рублей. Если Бог приведет тебе выйти за него замуж, так ты ходить будешь в золотых и серебряных платьях, а ездить в коляске, а не на извозчике каком-нибудь за гривенник. Молись-ка Богу, чтобы жених взял тебя. А то ты знаешь ли, на этот капитал сто невест найдется первого сорта и не таких, как ты, пузырь дождевой.
Феклуша, опустив глаза в землю, рассмеялась, а потом, взглянувши на мачеху, сказала:
— Маменька, неужели я не более пузыря?
— Ну что ты его слушаешь, матушка. Вот он сам-то действительно похож на пузырь, но только не на дождевой, а на бараний. Ты бы лучше на самого себя посмотрел хорошенько! — сказала Палисандрову жена. — А то ни за что ни про что девку конфузишь. Эх ты, батя…
— Ну полно, дурочка, нельзя уж и посмеяться! Она ведь, чай, мне дочь, а не чужая. Ну да этот разговор мы оставим. Слушайте-ка меня, что я вам приказываю. С завтрашнего дня вы должны будете ходить в шелковых платьях и всегда быть наготове к принятию жениха. Смотрите же, ни меня, ни себя не конфузить — не выглядывать на него из-за угла, а смотреть как следует, прямо и быть ласковыми.
— Да кто он такой? Ты объясни хорошенько! — сказала Палисандрову жена.
— Об этом узнаешь после, а теперь довольно с тебя и того, что у него двести тысяч рублей наличного капитала и сам он этим деньгам полный хозяин.
Жена замолчала, а дочь, ухватившись за руку двери, спросила:
— Тятенька, вы будете кушать?
— Буду. А пожалуй, что и не хочу: в голове не то — мне нужно уснуть, а потом отправиться к знакомому потолковать кое о чем насчет денег на будущее.
— Ты, Гаврило Проходимович, удивительно смешон, — сказала жена, — ни уха ни рыла, а хочешь, кажется, одолжаться деньгами.
— Не тебе учить меня. Я лучше знаю. Ты поди-ка подай мне лучше водочки: я выпью, да и лягу спать.
Через две недели после этого разговора Статуйлов с Феклушей был благословлен образом, а через неделю женат. Свадьба была самая скромная: посторонних никого не приглашали из опасения различных толков и зловещих предсказаний будущим супругам.
