Рванулся к выходу и Цветков. Филенко спокойно встал у него на дороге. Я сказал:
- Цветков, давайте условимся. Вы без нас ни шагу. Ясно?
Цветков понимающе усмехнулся:
- А если бомбой жахнет? Что тогда?
Втроем мы добежали до ближайших елей. Только два "мессера", стремительно промчавшихся на большой высоте, даже не обратили на наш состав ни малейшего внимания.
И люди, хмуро вглядываясь в небо, медленно потянулись назад.
Как бы продолжив начатый разговор, Цветков приостановился:
- Бомба, она в законах не разбирается. Всех - и меня, и вас - уложит в одну яму. Давайте на эту тему потолкуем. Не лучше ли судьбу не испытывать?
"К чему это он ведет? - подумал я. - Испугался налета? Не похоже".
- Давайте потолкуем.
- О чем?
- Погоди, дорогой, все обсудим.
В голосе Цветкова послышалось что-то вроде раскаяния. В первый раз я увидел, что он волнуется. Он, явно чувствуя всю нелепость своих слов, вдруг предложил:
- Отпустите вы меня, ребята. Там скажете: угодил под бомбежку, сбежал или убит при попытке к бегству. Как сказать лучше - вам виднее.
- Значит, тебя на все четыре стороны, а нам держать ответ?
- Какой же я враг? Сами знаете, что нашего брата губит: водка да бабы.
- Это мы уже слыхали.
Долго молчавший Филенко вмешался:
- Вам, бывший гражданин капитан, так говорить негоже. Если нарушили закон, то отвечать по закону.
- Чудак! Да твой закон как веревка. Можно приподнять и подлезть под нее. Можно прижать к земле и аккуратно перешагнуть. Отпустите, братцы. Честное слово, я сам вернусь в свою часть, даже досрочно. А в свое оправдание что-нибудь придумаю. Скажу, что жена заболела и справку из сельсовета представлю...
- Хватит, Цветков, пошли! - решительно пресек я его рассуждения, и мы двинулись к вагону. Поезд все стоял, перспективы на его движение стремительно убывали, и тогда я принял решение, возможно, не до конца продуманное:
- Пойдем дальше пешком, иначе здесь можем застрять надолго.
- Это еще с какой стати? - вдруг раскипятился Цветков. - Я не обязан таскаться за вами. Задержали, так и везите.
- Вытурю силком! - хладнокровно возразил Филенко.
Очевидно Цветков уже успел понять, что ефрейтор не шутит, и без всяких пререканий стал собирать свой рюкзак.
Несколько, километров мы шли по шпалам. Наконец увидели мост, один из пролетов которого лежал внизу, возле крохотной речки, а саперы из восстановительной бригады только начали крепить тросы. По временному настилу мы перебрались на другой берег и отправились дальше.
Я достал карту: вот железная дорога, вот речушка, вот и мост. Дальше, по обе стороны от полотна, белая, сохранившая еще кое-где снег, с рыжими проталинками, размокшая степь. Боязно сойти с насыпи и ступить в бесконечную до горизонта и за горизонт грязь. Я избираю новое направление через степь. Это было моей очередной ошибкой.
Определяю направление нашего движения по компасу и решительно спускаюсь с насыпи. Каждый шаг - маленькая тактическая задача: куда ступить. С тем, что наши сапоги из черных стали светло-коричневыми, я уже примирился. Земля судорожно цепляется за них и неохотно отпускает. Только бы грязь не потекла за голенища!
Наконец добираемся до лесосмуги - так здесь называют лесополосы, препятствия для снежных заносов. Здесь грунт потверже и идти куда легче. Спасибо тебе, лесная полоса.
Мы идем меж голых стволов. Галдят откуда-то слетевшиеся воробьи. Встречный ветер пахнет какими-то теплыми травами. И откуда апрельский ветер принес теплые запахи - никто знать не знает.
Поведение Цветкова мне все больше не нравится. Он идет, неторопливо поглядывает по сторонам, порой даже насвистывает какой-то мотивчик. Время от времени останавливается, прислоняется к дереву.
- Вы что? - спрашиваю я.
- Подустал малость.
В полдень натыкаемся на заброшенную ферму.
- Столько сена напасли, а жевать некому, - сокрушается невесть откуда появившаяся старушенция, видно, бригадирша. - Скот угнали от немца.
Нашему внезапному появлению она не удивляется и вопросов не задает. Делаем остановку, чтобы отдохнуть и перекусить. Из своих запасов уделяем пару бутербро дов с колбасой и ей. Старуха смотрит на колбасу, как на чудо.
Цветков примостился чуть поодаль и смачно жует курицу с пирожком, запивая все еще не иссякшей жидкостью из термоса, похоже компотом.
Закончив с нехитрой едой, поднимаемся. Цветков продолжает сидеть.
- Мне некуда спешить, - говорит. - Разве что в трибунал?
Должен сказать, что вести Цветкова, держа его на прицеле, удовольствие не из приятных. Поэтому Филенко связывает ему руки.
Цветков не дается и решительно заявляет:
- Со связанными руками не сделаю и шага.
Приходится уступить.
Дорога больше похожа на тропу. Все больше углубляемся в лес. Впереди Филенко, за ним на некотором отдалении Цветков и замыкающим я. Дорога упирается в лужу, Филенко ее обходит, Цветков шагает напрямик, с размаху наступая по воде. Брызги летят на мою шинель. Невольно замедляю шаг, хочу сделать ему замечание...
И вдруг Цветков, рванувшись в сторону, бежит. Между берез мелькает его рюкзак.
Я бросаюсь следом, слыша как за мной тяжело топает Филенко.
