– Если не сложно, мне было бы очень приятно.
– Забыть могу. Добавься мне в одноклассники, я есть у вашего куратора. Напомни перед следующей парой, хорошо?
Вот это заявка на победу! Да мы продвигаемся вперед семимильными шагами! В друзья постучалась этим же вечером, собственно, не особо рассчитывая на развитие событий.
– Рада тебя видеть! Книжку убрала в сумку, завтра принесу, зайди в кабинет утром.
С этого диалога началось наше общение. Мы часто переписывались, иногда болтали на переменах у нее в кабинете. Я до сих пор не знаю ни одного человека, с которым было бы так удивительно легко. Очень скоро я выяснила, что ей 31 год, что есть муж и маленький сынишка. И если до этого момента я еще сомневалась в отношении того, чувствую я что-то или нет, то тут сразу стало понятно: нет. Информация о стабильном семейном положении не вызвала ревности, я просто приняла это как само собой разумеющееся. Она нравилась мне как человек, я хотела общаться поближе, на этом все.
За то время, что мы дружили, она полностью перекроила меня и мое сознание. Так, что я даже этого не заметила, а поняла уже намного позже. У нас не было психологических сессий или какого-то специального общения, просто в один момент пришло понимание того, что я совсем иначе смотрю на жизнь, окружающий мир, людей. Это было непривычно, но очень интересно, поэтому я тянулась к ней все больше мне нравилось чувство умиротворения, с которым я выходила из кабинета.
Я часами просиживала у нее, по официальной версии помогала что-то делать. А неофициально мы с ней трещали обо всем на свете. Несколько раз я плакала навзрыд, сидя на полу за ее столом, чтобы не было видно от входной двери. Жаловалась на проблемы дома, вечно нервозное состояние и чувство, что «никто не понимает». Надо отдать должное ее терпению ни словом, ни взглядом она ни разу не дала понять, что тяготится этим. На парах все было по-прежнему, четкая субординация и никаких поблажек. Зато по вечерам мы частенько переписывались до самой ночи и обсуждали, что душа пожелает. Сейчас я уже всех тем, но ярко помню те эмоции и ощущение «я дома».
– С первых дней я выделяла тебя из всей группы. – В чат вошла откровенность. Двенадцатый час ночи располагает к открытым беседам.
– Почему?
– Не знаю. Ты другая. Я вижу, что тебе действительно интересно, что ты тянешься ко мне.
Еще бы я не тянулась. Я-то думала, что психология будет заумной и скучной, но куда там, когда перед доской ходит такое очарование с серьезными карими глазами.
– Мне приятно. Правда. Очень нравится, как вы ведете предмет. И общаться тоже нравится.
– И мне.
Спать расходимся с теплотой в душе.
Так пролетело чуть больше двух месяцев. Город накрыл бесснежный ледяной ноябрь. Ездить по утрам на учебу в холодной электричке стало совсем невмоготу, и порой я держалась только на тех мыслях, что увижу ее на перемене. Привычный ход одного из таких дней нарушила смска от мамы: «Отец в больнице, подробностей не знаю».
Судорожно набираю его номер, слушаю противные, нудные гудки. Вы замечали, что они звучат совсем иначе, когда вы ждете, что на том конце провода скажут что-то плохое? Я замечала. Гудки перед приятным известием совсем другие.
– Алло? на том конце провода оказалась папина жена.
– Теть Оль, позови папу, пожалуйста.
– Катюш, папа в больнице, из трубки несутся всхлипы. – Утром упал, ударился головой. О железку у порога, которой чистят ноги. Он без сознания.
Меня окатило ледяной волной. Я рассчитывала услышать совсем не это. Ну, может, что он кодироваться поехал, или лечиться в очередной раз. Алкоголь и стал причиной того, что наша семья развалилась мама ушла от него, когда мне было годика 4, наверное. А когда исполнилось 10 или 11, он закодировался, устроился на хорошую работу и стал неплохо зарабатывать. Мама однажды сказала, что если бы он тогда не пил, скорее всего, мы бы до сих пор жили вместе. Но… воды утекло слишком много, у нее другая жизнь и новый мужчина. У него женщина. Однако, видимо, он все равно на что-то надеялся, потому что снова начал пить, когда узнал, что мама беременна вторым ребенком. И больше уже не остановился.
Все эти мысли прокатились в моей голове, пока я пыталась заставить язык работать.
– Теть Оль, он пьяный был?
– Ну как пьяный… С похмелья…
– Ты мне позвони, когда он в себя придет, ладно?
Мы попрощались, и я так и осталась стоять у окна в коридоре, сжимая телефон ледяными пальцами.
– Ты чего тут стоишь? Что случилось?
Поднимаю голову и вижу, что рядом стоят Наталья и мой куратор
– Папа в больнице, без сознания. – Я понимаю, что внезапная немота это не из книжек. Мне правда тяжело заставить себя что-то говорить.
– Тань, заберу ее чай попить? У кого там у них пара? Зайди предупреди, пожалуйста.
Наталья потащила меня по коридору, крепко сжимая озябшие пальцы своей горячей ладошкой:
– Дурында, заледенела совсем. Окно ж там чисто для антуража, я не знаю, как оно от ветра не вывалилось еще…
Мы зашли в ее кабинет. Тоже не самый теплый во всем здании, но там было уютно и всегда пахло чем-то приятным. Навела мне чая, пододвинула пакет с печеньями.
– Пей.
