Записки военного коменданта Берлина А. Г. Котикова рассказывают о первых послевоенных годах в немецкой столице. Автор вспоминает, как в городе налаживалась мирная жизнь, описывает взаимодействие советских оккупационных войск с западными союзниками и жителями Берлина. Много мелких деталей из повседневной жизни города и его военного коменданта делают книгу интересной и уникальной. Воспоминания А. Г. Котикова издаются впервые и рассчитаны на самый широкий круг читателей.
© Котиков А. Г., наследники, 2016
© ООО «Издательство „Вече“», 2016
© ООО «Издательство „Вече“», электронная версия, 2016
Сайт издательства www.veche.ru
За 60 послевоенных лет накоплен огромный документальный материал, повествующий о войне 1941–1945 годов. Написаны книги, созданы фильмы, живописные полотна… Но особый интерес представляют свидетельства участников сражений, открываются новые страницы истории, становится доступным то, что еще вчера было секретным. Сегодня журнал предлагает вниманию читателей рассказ о генерал-майоре Александре Георгиевиче Котикове (1902–1981), на долю которого выпала тяжкая работа — возглавлять комендатуру в столице Германии с 1946 по 1950 год. Воспоминания написали дочь и зять генерала.
Сам Александр Георгиевич делится впечатлениями о тех годах (отрывок из неопубликованной рукописи): «Как ни противоречивы были чувства красноармейца на пути в Европу, в Германию, он верил в существование трудовой Германии, более близкой нам по духу. И нашел в себе и силы, и мужество, и смекалку, чтобы отличить фашистского головореза, драпающего по дорогам Польши, Восточной Пруссии, от простого немца-труженика, пусть набитого предрассудками, но трудового человека, и освободил его от гитлеровского фашизма, от которого тот страдал не меньше других.
Наши недруги серьезно рассчитывали, что советский солдат начнет отмщение немецкому народу. Они потирали руки от удовольствия в предчувствии близкого вооруженного столкновения с мирным немецким населением, когда бы они могли включиться в новую войну, но уже под предлогом защиты бедных немцев от русских… Но просчитались, наши воины, как только представлялся подходящий случай, находили общие интересы с немцами, оказывали им всяческую помощь. И жители присматривались к „оккупантам“ — совсем не страшным, незлобивым, даже приветливым и добродушным… И, как бы ни была ужасна минувшая война, как бы ни отравляла она чувства людей, доброе начало в людях продолжало теплиться и давать новые побеги, как у растения под живительными лучами весеннего солнца…»
Для коменданта Берлина каждый день, проведенный среди жителей города, был не просто рабочим днем. От него требовалось такое напряжение сил — физических и духовных, на которое далеко не каждый руководитель способен. И генерал Котиков с честью выполнял свой боевой, трудовой, гражданский долг. Его линия поведения служила примером для многих, а его вклад в возрождение послевоенной Германии неоценим. Разве не говорит сам за себя тот факт, что имя бывшего коменданта Берлина до сих пор помнят в Германии и произносят с благоговением. Оно увековечено уже после смерти генерала в названии площади («Котиковплац») и школы в рабочем районе города. Думается, на всю жизнь запомнили берлинцы, как им, голодным и холодным, по приказу коменданта раздавали бесплатно пищу, одежду. Пищу так и называли — «Kotikovessen».
Хочется думать, что со временем рукопись «Воспоминания коменданта Берлина» найдет своего издателя. Такая книга, безусловно, будет интересна как для историков, политиков, общественных деятелей, так и для широкого круга читателей.
Что такое папа? Это не мама, теплая, мягкая, вкусно пахнувшая «Красной Москвой».
Папа — это погоны и жесткий китель с колодками. Папа — это когда мама становится напряженно-веселой и какой-то слегка отстраненной, мы с сестрой остаемся на тетю Таню, а они с папой едут в Кремль на прием. Мы, конечно, не спим, ждем, когда тихонько откроется дверь и, чуть слышно пересмеиваясь, холодные с мороза родители придут поцеловать нас на ночь. Мама шутливо ругает папу, как не стыдно, солидный, седой генерал в Кремле напихивает карманы кителя конфетами, спасибо, что не стал туда же пирожные пихать. Да, папа согласен, пирожные, пожалуй, не влезли бы, как жаль, они, наверное, были такие вкусные, эти кремлевские пирожные. У папы уже чуть шероховатая щека, и от него тонюсенько попахивает коньяком. Папа — это когда врывается в дом смолистый резкий запах, какой бывает только в детстве; так пахнет новогодняя елка.
Под Новый, 1953 год вместе с елкой появилась большая коробка, ее еле притащил папин шофер. В коробке оказался телевизор «Ленинград» — один из первых. Слева у него был приемник, а справа — маленький экран, он был не голубого, а какого-то нежно-зеленого цвета. Папиного шофера зовут Бибик, и я не знаю, фамилия это или такое прозвище. Он у папы бессменный, еще из Германии, это он вез маму на аэродром, когда она должна была рожать Ланку. Ланка — моя старшая сестра, она родилась во время войны и мама летала рожать ее в Москву в знаменитый роддом Грауэрмана, что на Арбате.
