Предлагаемые читателям «Записки…» подготовлены на основе дневника, который я вел в 1970–1972 гг., находясь в Египте в качестве военного советника командира зенитно-артиллерийского полка. Все мои действия, рассуждения и оценки соответствуют реальностям тех лет. В свете сегодняшней информированности некоторые мои рассуждения покажутся наивными и упрощенными, но я не хочу ничего изменять в тексте, потому что не в силах изменить прошедшей жизни.
Светлой памяти боевой подруги Любови Александровне Мурзинцевой посвящаю.
Предлагаемые читателям «Записки…» подготовлены на основе дневника, который я вел в 1970–1972 гг., находясь в Египте в качестве военного советника командира зенитно-артиллерийского полка. Заново перечитывая написанное более двадцати лет назад, я не только вспомнил и пережил былое, но увидел и по-новому оценил те события, в которых мне довелось участвовать. В основе своей все правильно. Но, положа руку на сердце, признаюсь, что очень хотелось кое-что исправить, что-то дополнить или вычеркнуть.
Не буду указывать те места «Записок…», которые я считаю слабыми или ошибочными. Они не носят принципиального характера. Думаю, что подобного рода исправления задним числом не улучшат содержания «Записок…», но лишат их того неуловимого аромата, которым всегда веет от первоисточника.
Все мои действия, рассуждения и оценки соответствуют реальностям тех лет. Да, я так думал, так говорил и был убежден в правильности своих слов и действий. В свете сегодняшней информированности некоторые мои рассуждения покажутся наивными и упрощенными, но я не хочу ничего изменять в тексте, потому что не в силах изменить прошедшей жизни.
«Записки…» начинаются без какого-либо пояснения предыстории описываемых событий. Между тем для лучшего понимания их это сделать необходимо.
До 30 мая 1970 года я проходил службу в Дальневосточном военном округе в должности командира зенитно-артиллерийского полка. До этого, в январе, я впервые в жизни отдыхал в санатории. Однажды меня пригласили к телефону. Звонили из отдела кадров военного округа. Так я узнал, что рассматривается вопрос о моей командировке «в одну из жарких стран». Я попытался узнать что-нибудь поконкретнее, но мне сказали: «Это не телефонный разговор». От меня хотели только одного: нет ли с моей стороны существенных препятствий или возражений. Если нет, то надо на неделю сократить отдых и возвратиться в часть.
Только при оформлении документов я узнал, что командировка намечается в Египет. На военном совете армии меня снова спросили о моем отношении к службе в Египет. Что я мог ответить?
Сегодня не все мне поверят, что еще в школьные годы я хотел быть военным. Вероятно, это желание возникло под влиянием рассказов отца. Он в юные годы вступил в партизанский отряд и участвовал в боях с колчаковцами. Вслед за мной воинской службе посвятили себя два моих младших брата. Сейчас они оба полковники.
В годы войны у меня было стремление попасть на фронт. Поэтому, узнав о появлении у нас на Алтае 4-й Московской социальной артиллерийской школы, я поступил туда. Но оказалось, что школа готовит к поступлению в военное училище и только после окончания его можно было попасть на фронт. Хотя мы носили военную форму, даже погоны, мы не были военнослужащими. Школа относилась к Наркомпросу. Было это в 1943 году. Аттестат зрелости, только что введенный, я получил в Москве в июне 1945 года. После окончания училища началась обычная офицерская служба в разных округах и гарнизонах от реки Одер на западе до озера Ханка на востоке.
Не писал я рапортов с просьбой направить меня в какую-нибудь горячую точку. В те годы на границе с Китаем обстановка была очень напряженной. Доходило до вооруженных столкновений и разного рода нарушений. Работы у командира полка в этих условиях было невпроворот. Впервые за двадцать лет службы у меня был хорошо устроен быт. Приличная квартира в центре города Благовещенска, жена работает в поликлинике, сын учится в десятом классе. А тут предлагают поменять Дальний Восток на Ближний. И все благополучие летит кувырком. Для военного человека это не могло быть серьезной причиной отказа от ответственного задания. Главным было то, что я был убежден тогда и убежден сегодня в правильности политики помощи Египту, в том числе и военной. Не всегда она правильно проводилась в некоторых деталях, но это уже другая тема.
Короче говоря, 2 июня рано утром с группой товарищей и туристами из Магадана я был в Шереметьево. Утро выдалось прохладным, и мы натянули на себя непривычные гражданские плащи. В карманах у нас лежали заграничные паспорта.