«Только начала ругаться с соседкой, та ей что-то и скажи, так она сразу упала как подкошенная», – сообщили ему. Гнев охватил Алексея. Он забежал в комнату, схватил охотничье ружье и бросился в соседский дом. Первый, кого он встретил, был муж соседки. Тот схватил топор. Шадрин выстрелил. Дробь угодила соседу в ногу.
Вскоре Шадрин должен был предстать перед судом. Между тем состояние его и жены все ухудшалось. На коже лица, шеи, спины в большом количестве стали появляться бугры, нарывы. Врачи прописали им постельный режим. По поводу загадочной болезни собрали консилиум. На инфекционное заболевание картина патологии не подходит, рассуждали врачи. Совпадение, что одинаковой болезнью случайно заболели все члены семьи, тоже за пределами вероятного. Может быть, отравление? В десятый раз стали тщательно спрашивать больных, что они ели, что пили. Ничего обнаружить не удалось. Однако лабораторные анализы показывали резкие изменения во многих системах организма, в крови. Тогда один из врачей спросил:
– А не применяли ли вы каких-нибудь ядохимикатов для опрыскивания растений в саду или удобрений?
– Как же, применяли, – ответил Алексей. – Мы делали недавно дезинфекцию всей квартиры от клопов и тараканов.
– Когда?
– За день до болезни, – отвечал Шадрин. – Я включил электроплитку, накалил на ней железный лист и насыпал на него с полкилограмма дуста и килограмм гексахлорана. Но вы не думайте, что мы ничего не понимаем, мы на это время уходили, а затем проветрили комнаты.
Анализ штукатурки, взятой из квартиры Шадриных, показал, что она насквозь пропитана ядохимикатами. Медленно, но верно выделяла она впитанный яд. Дети оказались первыми жертвами. Затем очередь дошла до взрослых. Диагноз действительно было очень трудно поставить, потому что отравление ядохимикатами встречается редко. Когда выяснилась истинная причина заболевания, Шадрины попросили прощения у соседей. Суд, учитывая обстоятельства дела, ограничился условным наказанием.
В многочисленных письмах меня нередко спрашивают, имеются ли в религии элементы внушения и гипноза. Это настолько важный и охватывающий так много проблем вопрос, что я решил рассказать об этом на страницах книги.
Так же, как и знахари, только более изощренными методами служители религиозных культов умело влияют на психику людей. Основной способ воздействия – это тонкое, постоянное, последовательное внушение. Величественная обстановка храма, высокие своды, золото, предельно выразительные картины и статуи, торжественность церемоний, таинственные ритуалы, тишина, царящая над застывшими толпами людей, пришедших в храм, и проникающий в душу голос священника – все это создает условия для воздействия на сердца и умы людей. Пожалуй, если бы священник пожелал загипнотизировать часть верующих, он мог бы без труда это сделать. Но служителям культа куда выгодней применять внушение незаметно, так, чтобы люди не понимали механизмов воздействия на их умы, подчинялись, не раздумывая. Наукой установлено, что чем сильней внушение, тем слабей контроль сознания, слабее самокритика.
Чувства, владеющие человеком, находящимся среди религиозно настроенной толпы, очень точно описаны в книге знаменитого русского ученого-медика В. М. Бехтерева «Внушение и его роль в общественной жизни».
В Америке в XIX веке один авантюрист по фамилии Шлятер объявил, что он посланник бога на земле, призванный просветить американцев евангельским учением. Он распространял слухи, что бог одарил его способностью исцелять от недуга наложением руки. Известность его росла с неимоверной скоростью, и через короткое время вести о нем уже занимали жителей всего Американского континента. К Шлятеру потекли огромные толпы народа.
Вот отрывок из описания репортера, приехавшего на одно из таких сборищ, приведенный В. М. Бехтеревым в своей книге: «Со всех сторон были видны мужчины и дети с печатью душевного страдания на лице: с каждой минутой толпа увеличивалась, а скоро вся местность представляла море голов, насколько можно было охватить взглядом. Потом внезапно движение прошло по собранию, и всякий, даже малейший, шепот затих. Пришел Шлятер. Когда я приблизился к нему, мной овладел сверхъестественный страх, который трудно было проанализировать. Моя вера в этого человека росла вопреки моему разуму. Бодрствующее, контролирующее, мыслящее стало колебаться, терять свою силу, а рефлекторное подбодрствующее стало укрепляться. Когда он опустил мои руки, моя душа признала какую-то силу в этом человеке, чему, по-видимому, противились мой ум и мой мозг…»
