Наконец, она попала к молодой выпускнице Новосибирского мединститута, тоже не по назначению. У молодого врача не было опыта, но была чуткая душа. Когда пациентка по направлению молодого доктора пришла ко мне на гипнотерапию, самое сложное уже было сделано – в ней воскресла воля к жизни, вера в медицину.
До предела истощенная женщина спит глубоким сном. Если сейчас поднять ее руку она не упадет, а останется в том положении, которое ей придали.
Мой голос звучит сегодня низко, певуче:
– Вы находитесь в лесу, на поляне. Играют блики солнца. Вас окружают высокая траа и ромашки. Воздух удивительно чист. Мир цветов так прекрасен…
Больная несколько раз с наслаждением глубоко вздыхает. Для нее нет полутемного кабинета, шкафа с медикаментами, бурлящего города, она витает в грезах.
Еще несколько слов, и она окажется на берегу теплого южного моря или в горах – там, где вечная тишина и растут диковинные травы. Мое воображение носит ее по свету быстрее, чем ковер-самолет.
Мне кажется, что от меня исходят магнетические волны. Когда я ощущаю это, мне легко работать.
Я говорю больной, что перед ней отличный ужин, и она нисколько не боится есть. Ее страх подавиться просто нелеп. Спящая втыкает воображаемую вилку в пищу, подносит руку ко рту и жует. Я слышу, как она глотает слюну. Сейчас в интимнейших механизмах мозга происходят изменения, устанавливаются новые связи. Сейчас ничего нельзя упустить.
– Скоро вы будете совершенно здоровым человеком. Вы будете хорошо работать и хорошо отдыхать. Боязнь подавиться уходит навсегда… Постепенно, с хорошим бодрым настроением вы просыпаетесь.
Пациентка открывает глаза. На лице ее впервые за много дней – улыбка.
Старайся, гипнотизер! В награду за нелегкий труд тебя ожидает большая радость. Настанет день, когда вылеченный тобой улыбнется вот так же застенчиво и скажет: «Не знаю, как благодарить вас, доктор» – и не догадается, что эти вот сбивчивые, искренние слова и есть лучшая благодарность.
Но бывали случаи, когда я не мог оказать существенную помощь больному. Каково же бывало мое удивление, когда через несколько лет я узнавал, что эти неразрешенные вопросы давно решены философией, психологией, медициной, художественной литературой. Да, да, художественной литературой! Талант настоящего писателя, поэта видит, подмечает и описывает изумительно верно то, что не видит другой, видит не меньше, чем талантливый врач или ученый. У человечества уже сейчас имеются огромные сокровища мысли, надо только уметь их правильно синтезировать. Не секрет, что одна лишь институтская программа не в состоянии дать медику хорошее общее развитие, и надо очень активно работать над расширением своего кругозора. Иногда преуспевающий студент или студентка не могут правильно разобраться в картине, опере, книге.
– Я глубоко убежден, – сказал нам однажды на лекции старый профессор, – если врач не в силах правильно разобраться в кинофильме – это плохой врач!
Узость взглядов, узость интересов рано или поздно неминуемо дадут о себе знать.
Еще сейчас, сегодня работают в разных городах и селах уроды и уродки. Мы с вами раскланиваемся с ними на улице, даем им квартиры, путевки в дома отдыха. Мы прощаем им мелочность, хамство и скудомыслие до тех пор, пока не происходит случай, подобный случаю, происшедшему в Хабаровском аэропорту, когда в нескольких метрах от медпункта умирала колхозница, и ни врач, ни фельдшер не пришли ей на помощь. «Она не из нашего ведомства!» – ответили они взволнованным людям, прибежавшим просить их оказать необходимую помощь. Трудно поверить, но, к сожалению, такие случаи время от времени встречаются в нашей жизни. Правда, этим моральным уродам противостоит огромная армия настоящих врачей. Сколько их, молодых и пожилых, профессоров и простых врачей, обладающих широким гуманистическим подходом к жизни, большим знанием жизни, неподдельной добротой и благородством!
Особенно часто вспоминаю я одного врача, с которым мне довелось работать два с лишним года. Ему я многим обязан. Он не профессор, даже не кандидат наук, но его знания, широта и глубина ума поразительны. Зовут его Давид Абрамович Лапышев. Вот уже тридцать лет, изо дня в день, из месяца в месяц этот человек в девять ноль-ноль утра поднимается по истертым деревянным ступенькам, автоматизированным за многие годы движением вешает шляпу на гвоздь, садится за тяжелый письменный стол и начинает работу.
Тридцать лет! Сколько бурь пронеслось над Россией за это время! Как она изменилась! Но с железной методичностью даже в самые тяжелые времена стоял он на страже здоровья человека. Он работал плечом к плечу вместе со строителями, земледельцами и в своей области сделал не меньше, чем они в своих.
