Жилые покои, спальни, кабинеты тесны и низки. Нынешняя королева не любит Брайтона. Принц-регент не только создал Брайтон, но и развратил его, и разврат пережил его. Конюшня, циркулем построенная, очень хороша. Сад порядочный, особенно для лысого Брайтона, то есть бездревесного. «В центре стоит большой собор, напоминающий Московский Кремль», – сказано в описании. И это довольно странная мысль – сочетать кремлевский стиль с китайским стилем.
Леди Морган пишет теперь книгу «Женщина и ее господин». Философское сочинение с примесью юмора, – сказала она, – так как женщина не должна быть педантичной в своих сочинениях». Она хочет показать несправедливость лишения женщин всех прав гражданских, особенно в Англии. Я обещал выслать записку о некоторых узаконениях русских касательно женского пола и известие о наших женских знаменитостях.
Она с большим уважением говорит о Екатерине и предпочитает ее Петру,
18-е купание. Вода холодна, но день красный. Меня иногда берет раздумье: хорошо ли купание для глаз?
Вчера утром был у мистрис Перри, слушал племянницу, и у мисс Портер, которая обещала мне письмо к сестре лорда Байрона. Вечером вновь у Перри. Живая малютка, свободно говорит по-французски. Муж ее адвокат. Хорошо, сказывают, живут в Лондоне.
Тут был и издатель журнала «Examiner», лучшее журнальное и полемико-политическое перо. Он за правительство, но впереди.
С актером Янгом говорил о театре, о Тальма. По его мнению, французский театр падает, а английский – уже упал. Декоратор – вот главный оратор. Янг коротко знал Тальма и уважал в нем артиста и человека, скромность его.
С сэром Чарльзом Морганом говорили мы об О’Коннеле. Он признает его добросовестным, хоть и честолюбивым. Недавно отказался он от выгодного судейского места в Ирландии, а сам всегда нуждается в деньгах. Однажды на митинге старуха, заслушавшись красноречия его, воскликнула:
– Вот бы тебе быть нашим королем!
– Президентом, хотела ты сказать, добрая старушка, – прервал ее О’Коннел[54].
Он искренно поддерживает правительство, но должен всегда быть впереди того, что делается в пользу Ирландии, чтобы пугать тори народом, сохранить свою власть и дать правительству остыть в ирландском деле. Меньшая дочь Горацио Смита – прелесть, но всего лучше – пение племянницы.
Сегодня первый мой урок английского языка. Хотя мой язык и без костей, но не переломать его на английский лад. Надобно уметь свистеть или петь. Сперва выучишься нанизывать бусы языком, а там уже английские слова. Да и вовремя начал я, за неделю до отъезда, а вот уже три недели, что я здесь праздно шатаюсь. Хорош мой титулярный советник, да и сам я по себе порядочный коллежский регистратор.
Приятельница мисс Портер, мистрис Морган (не родня леди), просила меня написать ей какие-нибудь русские стихи для альбома. Я написал ей куплет к морю, который годится для английского альбома.
Доктор Джонс звал меня провести у него
Вчера и сегодня 19-е и 20-е купание. Вчера ездили мы с Леонтьевой в замок Зарундел, собственность герцога Норфолкского, милях в 20 от Брайтона. Позавтракали очень хорошо на половине дороги у моих приятельниц Парсон («Parson’s hotel»), которые дали мне письмо к содержателю гостиницы для доступа в замок. Это первый английский замок, который я вижу, и хорошо, что не лучший, хоть и он замечательный и древний, по крайней мере есть остатки древности, но вообще он заново переделан. Двор и фасад строения на дворе прекрасны. В стенах много замечательной каменной резьбы.
