Англичане разносторонне трунили друг над другом, говоря о кризисе, который у них готовится. Эллис говорил Линдурсту, что если правительство тори и установится, то ненадолго, месяца на три, не более, и что и оно не обойдется без союза радикалов. Линдурст с этим почти соглашался. Зачем же затевают они этот перелом, если не надеются на прочный успех?
Брум с шуточной важностью объявил, что он теперь
Вчера был на открытии парламента… Не было возмутительных движений, но были возмутительные прогулки и возмутительные рекогносцировки у ворот Сен-Дени. Я ничего не видал. Брум обедал вчера у короля и сказывал, что квесторы парламента уверяли, будто до 5000 народа собралось перед зданием парламента.
«Я обещал кому-то прийти обедать к нему
В отрывках Пушкина «Записки М.» сказано: «При отъезде моем (из немецкого университета) дал я прощальный пир, на котором поклялся быть вечно верен дружбе и человечеству и никогда не принимать должности цензора». Забавно, что эти последние слова вычеркнуты в рукописи красными чернилами цензора.
Вот слава! В новое издание сочинений Пушкина едва не попали стихи Алексея Михайловича Пушкина на смерть Кутузова, напечатанные в «Вестнике Европы», 1813. Я их подметил и выключил.
Отпевали Шишкова в Невском. Народа и сановников было довольно. Шишков не велел себя хоронить прежде шести суток. Он был и не умный человек, и не автор с дарованием, но человек с постоянной волей, с мыслью,
Я помню, что во время оно мы смеялись нелепости его манифестов, но между тем большинство, народ, Россия, читали их с восторгом и умилением, и теперь многие восхищаются их красноречием; следовательно, они были кстати…
Карамзина манифесты были бы с большим благоразумием, с большим искусством писаны, но имели ли бы они то действие на толпу, на большинство, неизвестно; а если бы и имели, то что это доказало бы? Что ум и нелепость – всё равно, а мы всё думаем, что всё от нас, всё от людей.
Замечательно, что Шишков два раза перебил место у Карамзина. Император Александр имел мысль назначить Карамзина министром просвещения (после Разумовского), а в другой раз – государственным секретарем после падения Сперанского. Перебил он и третье место у него: президента Академии.
Шишков писал в 1812 году к государю письмо, коим убеждал его оставить армию. Государь ничего не отвечал и никогда не упоминал Шишкову об этом письме, но спустя несколько дней оставил армию. Письмо было написано с согласия графа Н.А.Толстого и, кажется, Балашова. Слышал я это от Шишкова.
Перед свадьбой в городе много говорили об обнародовании освобождения крестьян, по крайней мере в Петербургской губернии. При этом случае рассказали мне ответ старика Философова. Александр советовался с ним о поданном ему проекте освобождения крестьян. «Царь, – отвечал он, – вы потонете в нашей крови».
Этот вопрос – важнейший из всех государственных и народных вопросов. Следовательно, должно о нем помышлять. Но как разрешить его? И как разрешится он? Во всяком случае, не теперь приступать к разрешению. У нас нет ни одного государственного человека в силах приступить к нему.
