Заплати другому полностью

СИДНИ: В мою голову никто идей не зароняет, только я. Так как вы намерены сделать меня знаменитым? То есть еще больше, чем я уже знаменит?

КРИС: Ну что, я пишу очерки в газеты и журналы. Мне надо будет получить разрешение на видеосъемку здесь. Придется походить по инстанциям. Потом, когда мы вместе создадим продукт, я смогу предоставить его в «Обзор новостей за неделю». Там берут почти все, что я делаю.

СИДНИ: Думаете, козлы, что тут правят, пойдут на это?

КРИС: Когда они узнают, что рядом с ними, среди них, есть звезда.

СИДНИ: Может, губернатор меня помилует? Когда увидит это.

КРИС: Вам, в общем-то, смертная казнь не грозит, Сидни. Я бы на помилование не рассчитывал. Может быть, условно-досрочное пораньше.

СИДНИ: Ну, да. Что ж. Сделай для меня, что сможешь, белый парень. Ты, я уверен, сам видишь, что это место не по мне. Большие услуги я мог бы оказывать там, на свободе. Тамошний мир нуждается во мне.

КРИС: Точно. Абсолютно, Сидни. Это я понимаю.

Крис вернулся к себе в нью-йоркскую квартиру около семи утра. И сразу позвонил своему приятелю копу, Роджеру Мигану, разбудил его. По справедливости.

— Ты мне здорово помог, дружище. С меня причитается. По-моему, из этого выйдет что-то большое. Не знаю, почему, но я так думаю. Нет, даже не думаю. Я знаю это. Попросту откуда-то знаю. Может, пока это не велико, но — будет. И к тому времени это будет моя история. До дна ее я пока не добрался. Но доберусь.

— Кто говорит, черт побери?

— Это Крис. Я разбудил тебя? — Сам до чертиков точно знал: разбудил.

— Крис, что за чертовщину ты мелешь?

— Это ж история, в какую ты меня втянул.

— Ты до дна раскопал?

— Я же тебе сказал: пока нет. Но раскопаю. Выследил по ходу этого мелкого разбойника, именующего себя Сидни Г. Говорит, что это он все придумал. Полное дерьмо, разумеется.

— Что все придумал?

— Движение.

— Все это часть какого-то движения?

— Оно же перемещается, разве не так?

Роджер застонал.

— Не знаю я, какого черта оно делает, Крис. Я еще даже кофе утром не пил. Не хочешь одолжить мне чуток твоей энергии?

«Жаль, что не могу», — подумал Крис. Разговаривая, он стянул с ног туфли, налил себе выпить, прижимая телефонную трубку подбородком к плечу.

— Дело обстоит так, дружище. Насколько я могу рассказать. Кто-то вбил им в головы передавать эту штуку по цепочке. Вроде схемы пирамиды, только она никогда не возвращается к тем, кто ее затеял. Люди просто делают и делают поразительно приятные вещи людям, и оно движется и движется дальше. Никогда не возвращается обратно.

— Так в чем навар-то?

— Похоже, его нет. Поэтому-то меня это так и захватило, Роджер. Понимаешь, добраться до чего-то офигенно трудно, потому как, очевидно, нет никаких имен. Люди сами по себе спасают чьи-то жизни, рискуют своими, раздают деньги — и при этом большинство из них даже не знают, кто им помог. Никаких отчетов, никаких записей.

Об этом Крис больше узнал, побывав у Стеллы, чем из беседы с Сидни Г. Сидни о подробностях говорил скупо. Стелла, глянув на пять сотенных в его руке, забила фонтаном.

— Странно это, Крис. Странно.

— Чертовски верно: странно. Потому-то я и обожаю эту идею.

— Но, Крис. Я хочу сказать… если кто-то спас тебе жизнь, разве ты не выяснишь, как зовут спасителей? С тем чтобы можно было расплатиться с ними? Знаешь: что ходит по кругу, то и приходит по кругу?

— Так в том-то все и дело! Ты никогда не расплачиваешься. Всегда «платишь добром дальше». Вроде как: что ходит кругами, то несется еще быстрее.

— В этом никакого смысла.

— Почему это?

— Какая от того радость тому, кто все затеял?

— Так радость — это мир, в котором приходится жить. Верно?

Долгое молчание на линии.

— Значит, этот отморозок настоящий альтруист?

— Нет. Ни черта. Я ж тебе сказал. Он полное дерьмо.

— Тогда кто это начал?

— Я не знаю. Но намерен выяснить. Собираюсь забабахать пышную рекламу этому наглецу. В «Обзор новостей за неделю». Сделаю из него полного героя. Затем заведу какой-нибудь телефонный номер с восемьсот[38], или почтовый ящик, или еще что-то для тех, у кого сведений побольше. Эта штука должна была бы уже затронуть жизни многих.