Свана убеждали, что с андрогинной внешностью одна дорога – в модельный бизнес, а ему нравится работать в морге. Он зарекался не разговаривать с призраками, но не вышло.Необычная внешность и особый дар магнитом притягивают приключения, порой опасные для жизни. Безобидная детская скороговорка вскрывает страшные семейные тайны, а банальное человеческое участие чуть не стоит жизни.Но главное всё-таки любовь. Какой шанс у молодого человека столь странной наружности встретить её? Внешне он прекрасен, особенно на фотосессиях, но ужасно страдает от кучи надуманных комплексов. Алёна как две капли воды похожа на Свана, однако находится в плену у предубеждений. Ни он, ни она не в силах произнести заветного признания.
Если бы Вадима спросили, какая смерть самая нелепая, то он, не задумываясь, ответил бы, что вот эта, выпавшая ему уютным вечером в начале августа.
Руферы и зацеперы вступили бы в спор, отстаивая свои права на первенство. Но Вадим отмахнулся бы: погибают они во имя любви к экстриму, а это хоть какое-то оправдание.
Яворский жил со вкусом. Куда ни глянь – глаз радовался. Просторный дом в стиле хай-тек, в гараже машин – на каждый день недели. Щедро сервированный деликатесами и коллекционным вином стол. Красавица-жена. За панорамным окном бассейн и лес, до ближайших соседей топать устанешь.
– Опять в Дубаи?! Не хочу, – капризно протянула Ольга, утомлённая праздностью. – Поедем в Баден-Баден.
– Лад…
Что-то случилось.
В эту секунду.
Нелепое и…
Ольга застыла с удивлённым выражением на лице. Глаза навыкате, рот открыт, а из бокала вино льётся прямо на пышную грудь.
Нелепое и…
Обидно, до чего же обидно…
Лифт плавно взлетел на двести метров за полминуты, с едва слышным шипением распахнул дверцы и выплюнул Свана из своей пасти на пятьдесят втором этаже. Скинув капюшон толстовки, молодой человек расправил плечи и зашагал стремительной походкой по бесконечно длинному коридору, пока не упёрся в массивную металлическую дверь без вывески. Он нажал кнопку звонка, и замок немедля отворился. Сван дёрнул на себя ручку и нырнул в глубину студии. Если бы рыбы могли разговаривать – обсуждать, раздражённо кричать, зло шептать, хихикать и ржать – то её можно было бы сравнить с аквариумом. Разного окраса и формы чуда-юда сновали туда-сюда, обмахивались руками, словно плавниками, хлопали губами и пучили глаза.
– Здоров!
– Чё, как?
– Красава!
– Привет! – сыпалось со всех сторон, пока Сван шёл до гримёрки.
Открыл дверь, и в нос ударил едкий запах лака для волос.
– Всем привет! – звучно кинул он и сбросил с плеч рюкзак.
Перед зеркалом во всю стену и столом, заваленным всякой всячиной, сидели три модели, а над ними хлопотали гримёры. Сван подошёл к одной из парочек и привалился спиной к столешнице.
– Почти всё. – Таша критически осматривала причёску модели, поправляя уложенные локоны.
– У-у, Lobo! – Алёна подалась к Свану, вытянув губки.
Он наклонился и поцеловал девушку.
– Ну вот! – раздражённо вплеснула руками Таша.
Сван зевнул и начал лениво стягивать с себя одежду, была его очередь превращаться в разрисованное чудовище.
Молоденькая гримёрша, фыркая, поправляла Алёне макияж. Хрупкая, маленькая, словно куколка с фиолетовыми волосами и большими, широко распахнутыми карими глазами, она недовольно поджимала губы и порхала над царственной моделью. А та с лёгкой надменностью во взгляде любовалась своим отражением: сиянием выразительных голубых глаз, утончённостью худого лица с острыми скулами, белизной кожи и хрупкостью плеч.
– Истрова, долго будет копаться?! – затрещала рация нетерпеливым скрипучим голосом.
Таша нажала кнопку и бодро ответила:
– Готова!
– Пусть пошевеливается!
– Даже не думай! – осадила Алёну гримёрша, когда, проходя мимо Свана, девушка вновь потянулась к нему губами.
– Вредина, – прошипела девушка, и её высокое, худое гибкое тело в газовом платье скрылось за дверью.
– Садись. – Таша облегчённо выдохнула и заметно смягчилась.
Обнажённый до пояса Сван поудобнее устроился в кресле, готовый покорно терпеть своё нелёгкое преображение.
– Роберт лютует, до слёз Васю довёл. Два раза грим ей поправляла. А потом ему стрельнула в голову блажь снять плачущий образ, а она уже к тому времени разозлилась и никак не могла выдавить из себя несчастное лицо. В общем, это был кошмар. Ничего в итоге не вышло. Роберт стал ещё злее, а Вася психанула.
Таша расчёсывала длинные густые волосы Свана, и её голос становился всё более монотонным, пока, наконец, она не зевнула.
– Чёрт! Глаза слипаются. – Пытаясь взбодриться, девушка мотнула головой. – Шелковистые, настоящий антидепрессант.
– Роберт-то тебе задаст.
– Да, надо торопиться. – Она принялась заплетать его волосы в тонкие косички. – Ночная съёмка, и днём поспать не удалось. Пилик-пилик, то одному что-то пригорело, то другому.
– За ночь больше платят? – сочувственно спросил Сван.
– Платят?! Как же! – вмиг взбодрилась Таша. Голосок зазвенел на всю гримёрную. – Короткометражка, бесплатно, даже не за «спасибо»! Благодарности от них не дождёшься. Ещё не выпустились, а уже звёзды, и им все обязаны. Материал обещали оплатить – и то фигу. Денег, говорят, ни гроша. А я кровь искусственную на свои покупала. Режиссер обрадовался. Лей, говорит, лей больше. Куда? С какой стати? Этот герой вытаскивает пистолет из кармана и стреляет тому в грудь. И крупный план – лицо в крови. Я спрашиваю, откуда она там появилась? А им пофиг! Кадр эффектный.
Телефон Таши запрыгал на столе.
– Не возьмёшь? – поинтересовался Сван.
– Да Гера достал! – раздражённо ответила она. – Где я всё время шляюсь?!
– Ревнует?
– Ему делать нечего! Поработал бы, как я. Прости. – Девушка со злости дёрнула волос.
– Не справляется антидепрессант?
– Как не боишься? Тебя за них не бьют?
