«За то, что губы мои черны от жажды…» — впервые: Раздумия. Рига. В цикле «Ночи в Крыму».
«Мои стихи не исповедь певца…» — впервые: Раздумия. Рига. В цикле «Ночи в Крыму».
«Нарекли тебя люди Любовью…» — впервые: Раздумия. Рига. В цикле «Ночи в Крыму». Обращено к Любови Михайловне Козинцевой-Эренбург, художнице, второй жене Эренбурга.
«Далеко, на милой могиле…» — впервые: Раздумия. Рига. В цикле «Ночи в Крыму». Посвящено памяти матери Анны Борисовны Эренбург, скончавшейся в Полтаве 13 октября 1918 г.
«Я в мир пришел накануне…» — впервые: Раздумия. Рига. В цикле «Ночи в Крыму».
России — впервые без названия: Раздумия. Рига. В цикле «Ночи в Крыму».
«Бунтом не зовите годы высокой работы…» — впервые: Раздумия. Рига. В цикле «Ночи в Крыму».
«Москва! Москва! Безбытье необжитых будней…» — впервые: Раздумия. Рига. В цикле «Московские раздумия».
«Провижу грозный город-улей…» — впервые: Раздумия. Рига. В цикле «Московские раздумия».
Евгений — герой поэмы Пушкина «Медный всадник».
«Кому предам прозренья этой книги?..» — впервые: Раздумия. Рига. В цикле «Московские раздумия».
«Весна снега ворочала…» — впервые: Раздумия. Рига. В цикле «Московские раздумия».
«Позади ты и всё же со мною…» — впервые: Раздумия. Рига. В цикле «Московские раздумия».
«Скрипки, сливки, книжки, дни, недели…» — впервые: Зарубежные раздумия.
«Я не трубач — труба. Дуй, Время!..» — впервые: Зарубежные раздумия.
«Пятно на карте — места хватит…» — впервые: Зарубежные раздумия.
«Разграбив житницы небес…» — впервые: Зарубежные раздумия.
«Будет день — и станет наше горе…» — впервые: Зарубежные раздумия.
«О, горе, горе убежавшим с каторги…» — впервые: Зарубежные раздумия. Стихотворение, очень понравившееся Марине Цветаевой, было переведено ею на французский.
«Тяжелы несжатые поля…» — впервые: Опустошающая любовь.
«Тело нежное строгает стругом…» — впервые: Опустошающая любовь.
«Ты Канадой запахла, Тверская…» — впервые: Опустошающая любовь.
«Какой прибой растет в угрюмом сердце…» — впервые: Опустошающая любовь.
«Стали сны единой достоверностью…» — впервые: Опустошающая любовь.
«Ночь была. И на Пинегу падал длинный снег…» — впервые: Опустошающая любовь.
«…И кто в сутулости отмеченной…» — впервые: Опустошающая любовь.
«Что седина? Я знаю полдень смерти…» — впервые: Опустошающая любовь.
«Когда замолкнет суесловье…» — впервые: Опустошающая любовь.
«Что любовь? Нежнейшая безделка…» — впервые: Звериное тепло. Миф об уходе и возвращении Прозерпины (в римской мифологии богиня плодородия и подземного царства) Эренбург не раз использовал в публицистике.
«Нежное железо — это скрепы…» — впервые: Звериное тепло.
«Не мы придумываем казни…» — впервые: Звериное тепло.
«Заезжий двор. Ты сердца не щади…» — впервые: Звериное тепло. «
«„Аврора“ дулась, дулась и река…» — впервые: Звериное тепло.
«Остановка. Несколько примет…» — впервые: Звериное тепло. Обращено к Л. М. Козинцевой-Эренбург.
«Так умирать, чтоб бил озноб огни…» — впервые: Звериное тепло.
«Я так любил тебя — до грубых шуток…» — впервые: Поэты наших дней. Л., 1924. Включено, как и три последующих стихотворения, в рукопись не вышедшей книги «Не переводя дыхания».
«Жалко в жизни мне еще дождя…» — впервые: Альманах «Поэзия». М., 1984., № 40. Публикация Б. Я. Фрезинского.
«Там телеграф и рахитик-подсолнечник…» — впервые: Альманах «Поэзия». М., 1984, № 40.
«Хотеть его. Чем реже крови дробь…» — впервые: Альманах «Поэзия». М., 1984, № 40.
«Сердце, это ли твой разгон?..» — впервые под названием «Лето 1936»: Знамя, 1939, № 7–8. Вошло в сб. «Верность».
«Парча румяных жадных богородиц…» — впервые: Знамя, 1939, № 7–8. Вошло в сб. «Верность».
