Трибун на цоколе безумца не напоит,Не крикнут ласточки средь каменной листвы.И вдруг доносится, как смутный гул прибоя,Дыхание далекой и живой Москвы.Всем пасынкам земли знаком и вчуже дорог(Любуются на улиц легкие стежки) —Он для меня был нежным детством, этот город,Его Садовые и первые снежки.Дома кочуют[183]. Выйдешь утром, а ТверскаяСвернула за угол. Мостов к прыжку разбег.На реку корабли высокие спускают,И, как покойника, сжигают ночью снег.Иду по улицам, и прошлого не жалко.Ни сверстников, ни площади не узнаю.Вот только слушаю всё ту же речь с развалкойИ улыбаюсь старожилу-воробью.Сердец кипенье: город взрезан, взорван, вскопан,А судьбы сыплются меж пальцев, как песок.И, слыша этот шум, покорно ночь ЕвропыИз рук роняет шерсти золотой моток.1939<p>«Птица полевая…» </p>Птица полевая, Ты тоску спровадь. Нам судьба такая — Век провоевать. Разоряет гнезда Недруга рука. Застилают звезды Дыма облака. Не пытал я славы,Не искал врага.Вытоптала травыНе моя нога.Не на злой дорогеВ трудную страну,На своем порогеВстретил я войну.Тишина сурова.Ноша тяжела.Не сказав ни слова,За руку взяла.Золото июля.Голубой зенит.Кажется, не пуля,Но оса звенит.Тонкие осокиГоворят с судьбойПро покой глубокий.Про короткий бой.1939<p>«Чем расставанье горше и труднее…» </p>Чем расставанье горше и труднее, Тем проще каждодневные слова: Больного сердца праздные затеи. А простодушная рука мертва, Она сжимает трубку или руку. Глаза еще рассеянно юлят,И вдруг ныряет в смутную разлукуКак бы пустой, остекленелый взгляд.О, если бы словами, но не теми, —Быть может, взглядом, шорохом, рукойОстановить, обезоружить времяИ отобрать заслуженный покой!В той немоте, в той неуклюжей грусти —Начальная густая тишина,Внезапное и чудное предчувствиеГлубокого полуденного сна.1940<p>«Нет, не зеницу ока и не камень…»</p>Нет, не зеницу ока и не камень,Одно я берегу: простую память.Так дерево — оно ветров упорней —Пускает в ночь извилистые корни.Пред чудом человеческой свободыНичтожны версты и минута — годы,И сердце зрелое — тот мир просторный,Где звезды падают и всходят зерна.1940<p>«Ты вспомнил всё. Остыла пыль дороги…» </p>Ты вспомнил всё. Остыла пыль дороги. А у ноги хлопочут муравьи, И это — тоже мир, один из многих, Его не тронут горести твои.Как разгадать, о чем бормочет воздух?Зачем закат заночевал в листве?И если вечером взглянуть на звезды,Как разыскать себя в густой траве?1940<p>Париж, 1940</p><p>1. «Умереть и то казалось легче…»</p>
