<p>«В лесу деревьев корни сплетены…»</p>В лесу деревьев корни сплетены,Им снятся те же медленные сны,Они поют в одном согласном хоре,Зеленый сон, земли живое море.Но и в лесу забыть я не могу:Чужой реки на мутном берегу,Один как перст, непримирим и страстен,С ветрами говорит высокий ясень.На небе четок каждый редкий лист.Как, одиночество, твой голос чист!1940<p>«Был бомбой дом как бы шутя расколот…»</p>Был бомбой дом как бы шутя расколот.Убитых выносили до зари.И ветер подымал убогий полог,Случайно уцелевший на двери.К начальным снам вернулись мебель, утварь.Неузнаваемый, рождая страх,При свете дня торжественно и смутноГлядел на нас весь этот праздный прах.Был мертвый человек, стекла осколки,Зола, обломки бронзы, чугуна.Вдруг мы увидели на узкой полкеСтакан и в нем еще глоток вина…Не говори о крепости порфира.Что уцелеет, если не трава,Когда идут столетия на вырубИ падают, как ласточки, слова?1940<p>«Опять развалины, опять…» </p>Опять развалины, опять Огня и жалоб не унять. Расплата, говорят они, За дым, за ветреные дни, За сон одних, за кровь других, За каждый дом, за каждый стих. Опять холодная зола, И плач разбитого стекла, И та же девочка без ног, И тот же бисерный венок.За что ее? За век? За свет?За пять, как снег, коротких лет?И плачет мать, и всё опять.И не понять, и не принять.1940<p>«Кончен бой. Над горем и над славой…»</p>Кончен бой. Над горем и над славойВ знойный полдень голубеет явор.Мертвого солдата тихо нежитЛистьев изумительная свежесть.О деревья, мира часовые,Сизо-синие и голубые!Под тобой пастух играл на дудке,Отдыхал, тобой обласкан, путник.И к тебе, шутя, пришли солдаты.Явор счастья, убаюкай брата!1940<p>«Пред зрелищем небес, пред мира ширью…» </p>Пред зрелищем небес, пред мира ширью, Пред прелестью любого лепестка Мне жизнь подсказывает перемирье И тщится горю изменить рука. Как ласточки летают в поднебесье! Как тих и дивен голубой покров!Цветов и форм простое равновесьеПриостанавливает ход часов.Тогда, чтоб у любви не засидеться,Я вспоминаю средь ночи огонь,Короткие гроба в чужой мертвецкойИ детскую холодную ладонь.Глаза к огромной ночи приневолить,Чтоб сердце не разнежилось, грустя,Чтоб ненависть собой кормить и холить,Как самое любимое дитя.1940<p>«Рта и надбровья смутное строенье…»</p>
