— Предки нам завещали не брать девушек из одной с женихом фамилии. Так?.. Здесь все супруги принадлежат к разным фамилиям и даже к разным арвадалта, значит, пока нет препятствий к браку Мурата и Заремы. Адат запрещает брак и в том случае, если жених и невеста относятся к двум разным фамилиям, у которых...
— ... Один общий предок! — выпалил Дахцыко.
— Вот-вот, — согласился Хамат. — Но ни у Дзуговых, ни у Гагаевых, ни у нас, Кетоевых, нет общего предка... И это условие соблюдено... Наконец, девушка не должна происходить из фамилии, которую носила или мать, или бабушка жениха... Тоже такого нет... — он лукаво улыбнулся: — И кто из вас, скажите, не желает счастья Мурату и Зареме? Разве они его не заслужили? А это у каждого из них чуть не последняя возможность создать крепкую горскую семью... И подобные соображения всегда учитывались нашими предками. Точно так же, как и любовь. А Мурат и Зарема любят друг друга — этого никто отрицать не станет. И еще одно: разве не прекрасно, что породнятся Дахцыко и Дзамболат? А через них и мы, Кетоевы, станем ближе к Гагаевым?! И вот вам мой вывод: быть Мурату и Зареме мужем и женой!.. Кровь Дзуговых и Гагаевых нигде раньше не перекрещивалась, а значит, и внуки твои, Дахцыко, и твои, Дзамболат, будут крепкими, отважными, умными и трудолюбивыми. На радость всем нам!..
... Как ни хотелось Мурату самому присутствовать на ней — тем более что лектор Морозов усиленно доказывал, что отсутствие жениха на осетинской свадьбе и стояние горянки в углу есть не что иное, как страшный пережиток проклятого прошлого и оскорбление человеческого достоинства, — он вынужден был прислушаться к мнению стариков. Хамат и слышать не желал о таком нарушении адата.
— Если жених появится на свадьбе, я не только не сяду во главе стола, — заявил он громогласно в расчете на то, что его слова непременно передадут Мурату, — но и вообще не покажусь в хадзаре Гагаевых...
— Но Дауд узнает о том, что председатель сельсовета не только не борется с пережитками, но и сам исполняет их, и просклоняет меня на всю Осетию! — растерянно развел руками Мурат.
— Дауд?! — фыркнул Дзамболат. — Нашел мне фигуру. Да кого он хвалит, те должны огорчаться: люди с подозрением начинают к ним присматриваться... Своей головой живи, сын. И помни: тебе с людьми годы соседствовать, а они промахи не забывают...
Но Мурат колебался. В редкую минуту, когда он остался наедине с Заремой, поделился с нею своими сомнениями... Она внимательно посмотрела ему в глаза:
— Не знаю, как ты решишь свою проблему, но я, как положено осетинской невесте, БУДУ СТОЯТЬ В УГЛУ.
Сказала она как отрезала; видя, как он ошарашен ее словами, мягко попросила жениха:
— Не возражай, Мурат. Я всю жизнь мечтала об этом дне, доброй завистью завидовала невестам, которым судьба позволила надеть свадебное платье, и теперь, когда с опозданием, но все-таки наступил мой черед, я с радостью, как великую благодать Божью, исполню то, что завещали нам предки! Три раза обойду вокруг очага, прикасаясь к надочажной цепи, чтоб Сафа принял меня в этом доме и взял под свое покровительство, приму малыша на колени, чтоб провидение послало нам сына, поднесу ложку с медом и топленым маслом к губам свекрови, чтоб отношения у нас с ней были сладкими!.. Сделаю все, что положено делать невестке!.. И пусть никто меня, ученую, не упрекнет в этом!.. Я возвратилась на родину и не желаю ничем выделяться среди горянок... — она бросила на Мурата задорный взгляд. — Не пытаешься ли ты избежать традиционного испытания жениха? А я хотела бы узнать, как ловко ты можешь освежевать овцу, сколько времени тебе понадобится на это...
Ее слова и положили конец колебаниям Мурата...
Шумно и весело промелькнули три свадебных дня, гости разъехались, в Хохкау опять воцарилась тишина, и наступила ночь, о которой Мурат мечтал годы — и здесь, в ауле, и во Владикавказе, и во время скитаний по чужбине: в Маньчжурии и Мексике, в Калифорнии и на Аляске, на полях сражений первой мировой и гражданской войн... Он уже перестал верить, что когда-нибудь приведет под свой кров хозяйкой дома Зарему, любимую и исстрадавшуюся...
Утром, чуть начало рассветать, Мурат проснулся. Рука его по-прежнему покоилась в ладонях Заремы. Он осторожно, чтоб не разбудить жену — ЖЕНУ! — радостно ахнуло в груди, — повернул голову и в матовом свете зарождавшегося дня увидел... две пышные косички, переброшенные поверх подушки к изголовью кровати... Вот как горянки поступают с косами, чтоб они не мешали спать, — поразился он, и почему-то эта деталь глубоко тронула его, вызвав прилив новой волны нежности...
