Идет Глебушко к морю-окияну, а сам от усталости и голоду еле ноги несет. — после небесной пищи кусок в горло нейдет. Зашел в сосновую рощу и видит — душит ядовитая трава молодые деревца, к солнцу тянуться не дает. Повырывал Глебушка ту траву с корнем, ногами истоптал, освободил деревца и вдруг слышит, как большая сосна ему иглами шуршит:
— Спасибо тебе, богатырь, спас моих детишек малых, уж и я в долгу не останусь.
Идет Глебушко дальше, смотрит — пересохло болотце, а в нем головастики лягушиные застряли, выбраться не могут. Собрал их Глебушко в горсть, да и перенес в ручей. Поплыли они по течению, а мать их лягушка на камень взобралась и говорит:
— Спасибо тебе, богатырь, спас моих детишек малых, уж и я в долгу не останусь.
Идет Глебушко дальше, видит — упала коряга, ручей запрудила, воду замутила, а в воде карасики мечутся, рот разевают. Выбросил Глебушко корягу куда подальше, муть и разошлась, а к Глебушке мать-карасиха подплыла и говорит:
— Спасибо тебе, богатырь, спас моих детишек малых, уж и я в долгу не останусь.
Вышел Глебушко на берег моря-окияна, глядит окрест — конца-края тому морю не видно, как в нем Аленушку отыскать. Думал-думал, да так ничего и не придумал. Вдруг, откуда ни возьмись, прикатились на берег бревна сосновые, ладные да соструганные, осталось Глебушке их в плот повязать, да парус из одежды снарядить. Сел Глебушко на плот и поплыл, а куда ему плыть — не знает. Вдруг подплывает к плоту рыбешек-карасиков видимо-невидимо, рты разевают, наперебой кричат: говори, чего тебе на дне морском сыскать надобно!
Говорит им Глебушко:
— Лежит на дне морском моя суженая, Аленушка-богатырица, да только как ее сыщешь, разве весь море-окиян обшаришь?
Вильнули карасики хвостиками и уплыли, а вскоре начали по одному возвращаться да всю правду рассказывать — где какое сокровище лежит, где какая рыба водится, да только Глебушке этого не надобно. Вот и все карасики вернулись, а одного нет и нет. К самому вечеру возвращается карасик последний и молвит человечьим голосом:
— Лежит на самом дне моря-окияна девица-красавица, волосы спутались, песком лицо занесло, руки-ноги заилело, тело белое камнями придавило. Может, это и есть твоя Аленушка?
Схватился Глебушко за голову — как на самое дно попасть, как Аленушку из ила достать? Вдруг, откуда ни возьмись, приплыло лягушек великое множество, говорят они Глебушку:
— Не страшись ничего, ныряй на дно морское, а мы тебе воздух во рту приносить будем, глядишь, и выплывешь!
Нырнул Глебушко на самое дно морское и видит — лежит там девица-богатырица, сном тяжелым спит, придавили ее песок да камни, занесло лицо илом, волосы рыбы спутали. Уж и так и сяк старался Глебушко, ан ничего не выходит — таскают ему лягушки воздух во рту, из сил выбиваются, а Аленушка как лежала, так и лежит, нисколечки не сдвинулась. Вспомнил тогда Глебушко про небесного змея, да как крикнет зычно. Нырнул тут же змей на дно морское, обхватил Аленушку лапами, обвил хвостом да и вырвал ее из песка да ила, вынес на сушу, а уж Глебушко сам вынырнул да до берега доплыл.
Смотрит он — лежит Аленушка бездыханная на берегу, в лице ни кровиночки, не дышит, не глядит. И заплакал Глебушко слезами горькими:
— Что ж ты очи не откроешь, на меня, суженого своего, не взглянешь! Знаю, виноват я пред тобой, богатырица моя ненаглядная, что с собой не совладал, да долго по свету искал, да на небе про тебя забыл, да только повинную голову меч не сечет! Прости ты меня, глупого да неразумного, прости ты меня, легковерного да непримерного, вернись ко мне девицей-красавицей, тебя одну люблю, тебя одну хочу к венцу повести, с тобой одной детушек завести, а без тебя мне жизни нет!
И открыла тут Аленушка очи свои прекрасные и говорит: как же долго я спала, что ж со мной такое приключилось?
А Глебушко ей отвечает:
— И век бы спала, кабы мы тебя всем миром не вызволили!
Обнялись они и заплакали — по жизни своей, бедами да несчастьями порушенной, по доле своей, с Русью-матушкой да царством Заповедным повязанной. Однако ж что было, то было, быльем поросло, отболело, пролетело, а Аленушке да Глебушке дальше жить. Сладили они из плота избушку, думалось им — поживут они годик-другой, сил наберутся, добра наживут, детишек родят, да всем миром и домой возвратятся. Кому счастье не в радость, а кому и малая радость — на счастье, вот и забыли они про слова, Настасьюшке про три года сказанные. Добра нажили, детишек сродили — сыночка и дочку, вот уж третий год к концу подходит, и говорит Глебушко Аленушке:
— А пойдем-ка мы, Аленушка, в Заповедное царство, пора нам домой возвращаться. Хорошо у моря жить, а в Заповедном царстве все ж лучше. У нас реки синее, у нас озера голубее, у нас леса зеленее, у нас вода слаще, воздух медовее. У нас люди духом высокие, чистотой глубокие, духом смирные, душою чистые, кому ж как не нам, богатырям, их от врагов-недругов защищать?
