Где-то в дальнем краю, засмурневшие к веснам,Сыновья нарекают отцам пустодесным:«Бы совсем дряхлецы! Вы посмеха прохожим!Мы в хибаре своей вас уж видеть не можем;Не хватило нам счастья, той нищей крупицы,Чтобы в горькое время – да с вами делиться;Не хватило нам слез, чтобы слезною сольюУкрепилось бессилье, что кажется болью.Наше нищее счастье, и слезы, и горе —Разобрали другие в бесчестном разборе.И вы сами порвите сопревшие нити —Только в смутную пляску сынов не тяните!»И сегодня в минуту, как сели мы рядом,Я сказал это все перепуганным взглядом.<p>«Ты плачешь, плачешь во тьму…»</p>Ты плачешь, плачешь во тьмуТаким беспомощным плачем!Когда тебя обниму,Объятье будет горячим.До смерти достанет мук,До смерти достанет мочи!Увядших, увядших рукСумею желать я в ночи!Оглядчиво разомлей,Задохшаяся над краем!То к смерти, к смерти твоейМы вместе с тобой привыкаем.<p>Коса</p>Вновь нужда в наше ухо стучится,И беспомощно слушает ухо…Догорает в печи дровяница,А снаружи – трубит завируха.И кривляюсь, и молвлю со смехом:«У меня и орган, и фанфара,Я торговец, торгующий эхом,Своего не нашедший базара».И когда поминаю базары,Наши дети пытливо-незрячи.Босы ноги ты свесила с нары,Тянешь к печке, покуда горячей.Долго губы твои безголосы,Долго с дрожью ведут поединок.«Я придумала! Срежу я косы —И снесу их поутру на рынок!Голод жжет их быстрей огнепала,Обветшают и цену утратят.Только страшно, что мало, что малоМне за косу на рынке заплатят!»<p>Снег</p>
