– Тем не менее вернитесь за ним! – приказал я, одновременно кивая и Леониду. Пусть тоже присмотрит. – А я вниз спущусь. Сам! – и тут же пояснил всем остальным: – Вполне возможно, что снизу может выстрелить очередной столб раскалённого пара. Так что постойте пока здесь.
За мной только и увязался с наглой мордой усевшийся на плечо Алмаз. Видать, ему распоряжения Лайда не указ. Вот я и сделал вид, что его не заметил.
Уже в самой чаше, оставшейся от озера, я двигался медленно, часто останавливаясь и прислушиваясь. А уж над самим зевом шахты замер надолго. Рассмотреть повреждения в глубине не удавалось из-за пара и дыма. Зато внизу явственно что-то хлюпало, фырчало, хрустело и фыркало. Порой отчётливо ощущались вибрация под ногами и небольшие встряски. Но во всех этих звуках и сотрясениях хорошо ощущалась тенденция к затиханию.
То же самое констатировал и ящерёнок:
– Всё успокаивается. И, скорей всего, устройство сломалось окончательно. А жаль.
– Спокойствие и безопасность важней целостности консервного завода, – проворчал я. – И подобных оврагов вокруг города может оказаться несколько. Надо будет только поискать. Потом…
– А что теперь будем делать? Или, может, мне вниз слевитировать?
– Думаешь, станешь симпатичней, если сваришься в кипятке и будешь красным?
– Почему красным? – обиделся малой, потешно рассматривая свои лапки. – Я что, рак или краб какой-то?
Пока я ему объяснял суть шутки, внизу всё стихло окончательно. Ни звука! Только и клубилось далеко на дне облачко разогретого пара, не позволяющее рассмотреть повреждения. Поразила уже просматриваемая глубина: метров тридцать, не меньше.
А раз всё успокоилось, чего тут стоять? Вот мы и отправились непосредственно в лагерь. Ещё и остальным я рукой махнул: мол, спускайтесь. В любом случае, дело шло к обеду, пора было и перекусить чего-нибудь. Отдохнуть… Подумать… Вздремнуть пару часиков. Особенно учитывая бессонную ночь.
Правда, Лёня мне издали посоветовал:
– Прихвати парочку щучек! Сегодня же рыбный день!
В самом деле, почему бы и нет? Изначальная брезгливость разгонялась неумолимой логикой:
«Можно подумать, что иные щуки едят только фрукты и овощи. Жрут всякую падаль, омуля, карасей, лягушек да плотвичек. И всё равно мясо молодой щуки считается отменным».
Вот и я прихватил парочку экземпляров среднего размера. И впоследствии не пожалел, уплетая за обе щеки прожаренное на открытом огне мясо. Красота! Не только я, но и все наелись от пуза. Так что предложение поспать даже озвучивать не пришлось. Все с сонным видом разбрелись по выбранным местам, и даже про недремлющую охрану из моей головы вылетело. Алмаз в своей корзинке устроился с комфортом.
Хорошо, что капитан переживал за вверенный ему объект и оставил штурмана на посту. Наверное, это всех нас и спасло.
Стоило только окунуться в нирвану приятного сновидения, как послышался встревоженный голос вахтенного:
– Дирижабль! Принадлежность – царство Гивир! Эсминец среднего класса!
Секунд через пять я уже стоял возле штурмана, пялясь в пустое небо:
– Где же он?!.. Уф, неужели хуже видеть стал?…
– Он уже скрылся за кромкой! Вылетел неожиданно, высота метров десять над грунтом. У меня дыхание спёрло, как я его увидел, потому и не крикнул сразу. Курс, перпендикулярный нашему положению. Прямо над краешком оврага и проскользнул. И мне кажется, нас прекрасно с такой высоты рассмотрели. Потому и шли так низко.
Его последние слова я дослушивал, спешно карабкаясь по крутому склону оврага вверх. Выскочив на кромку, понял: успел я почти вовремя. Пиратский эсминец уже успел сделать разворот на двести семьдесят градусов и приближался к оврагу строго по нашему посадочному маршруту. Наверняка уже и к стрельбе изготовился с аркабаллист. К тому же я помнил, что у такого большого корабля ещё и горючая смесь для метания вниз имелась. А нам только подобной бомбардировки не хватало.
Так что действовать мне пришлось быстро и крайне щедро. Об экономии в тот момент и подумать было некогда. Несколько чрезмерный эрги’с врезался во вражескую гондолу как раз в тот момент, когда ей оставалось метров тридцать до кромки оврага.
Взрыв получился страшный. Жёстко прикреплённую к килю гондолу оторвало напрочь. Она рухнула вниз, фонтанируя разлетающимися обломками и осыпающимся калёным стеклом. Юзом пропахала до самой кромки оврага, перевалилась через неё и со скрежетом и грохотом заскользила вниз по склону. Деревья и кусты вырывались с корнем, не в силах приостановить такую массу. Только в самом низу гондола уткнулась в дно природного провала, дополнительно сминаясь и переламываясь в нескольких местах.
Ну а резко облегчившаяся сигара непосредственного носителя мгновенно подскочила вверх, по инерции пролетела дальше и грохнулась далеко за моей спиной. Метрах в пятистах, не меньше. Видимо, повреждения секций оказались тотальными.
Затем целую минуту всё затихало, а поднятая со склона пыль оседала. Голос капитана раздался чуть раньше моего:
– Вижу шевеление противника! Мне стрелять?
