- Нет, есть! - воскликнула девушка. - Я родилась среди этих людей и одной с ними крови. И если бы на Вельде узнали, кто я… я бы давно была мертва! И именно Корван послал меня туда на разведку, посоветовав при этом именно то, о чем вы сказали: забыть все, что хоть как-то могло напомнить о Дейре, включая его самого. Но это уже личное!
Кальхаун наморщил лоб, не зная, что делать.
- Извините. Пейте кофе.
- Не хочу. Я хотела бы умереть, - с горечью сказала Мэрил.
- Если вы продолжите со мной путешествие, ваше желание может осуществиться. Ладно, больше я не задам вам ни одного вопроса.
Она повернулась и направилась в спальный отсек. Кальхаун смотрел ей вслед.
- Мэрил!
- Да, слушаю вас.
- Почему вы плакали?
- Вы все равно не поймете, - спокойно ответила девушка. Кальхаун пожал плечами, подняв их почти до ушей. Он посвятил себя всего своей профессии и был очень компетентен в ней. Но самый компетентный профессионал никогда не поймет до конца женщин. И как бы ему это ни досаждало, он вынужден был оставить на волю провидения решение личных проблем Мэрил. Существовали и ждали своего решения и более важные дела.
Сейчас у него уже было кое-что для работы. Он лихорадочно стал искать информационные кассеты, наконец нашел блок с информацией по интересующей его теме. Оставив командный отсек, пошел в камеру хранения корабля. Там он отыскал сверххолодильник, содержимое которого хранилось при температуре сжиженного воздуха.
Надев толстые перчатки, он взял специальные щипцы и извлек пластиковый контейнер, в который был встроен тщательно закупоренный стеклянный пузырек. Когда Кальхаун извлек его, контейнер моментально покрылся льдом и после закрытия морозильной камеры уже находился в толстой непрозрачной упаковке из замороженной жидкости.
Затем Кальхаун вернулся в командный отсек, открыл панель, и взору предстала небольшая, но удивительно компактная биологическая лаборатория. После этого блок был помещен в специальный сосуд, температура в котором стала медленно повышаться до определенной отметки, а затем постоянно поддерживалась на этом уровне. По всей видимости, это была живая культура, которая могла произвести любое мыслимое количество себе подобной. Кальхаун с высокой точностью отрегулировал установку.
- Нам предстоит прекрасный рабочий день, - сказал он Мургатройду. - Ну а теперь мы заслужили отдых.
Долгое время на борту корабля не было слышно ни звука, ни движения. Девушка то ли спала, то ли нет. Кальхаун расположился в кресле, которое нажатием кнопки превращалось в очень удобную кровать. Мургатройд оставался в своем закутке, обернув мордочку хвостом.
Время от времени раздавались мягкие, негромкие шорохи и шепоты, которые никого не беспокоили. Они создавали ощущение жизни на борту. Их специально для этой цели и записывали на пленку. И если бы не они, корабль казался бы могилой.
Когда наступил следующий “корабельный день”, магнитофонная запись обычной утренней активности создавала очень естественную атмосферу.
Кальхаун проверил пластиковый контейнер и его содержимое, прочел показания прибора, зафиксированные во время его сна. Затем поместил уже оттаявший контейнер под микроскоп и увидел, как бесконечно малые частицы жизни размножаются в питательной среде, замороженной вместе с ними. Очень довольный, он вновь поместил контейнер в инкубационную камеру.
Мэрил приветствовала его довольно прохладно. Они позавтракали. Рядом, на полу, Мургатройд ел свой завтрак с неизменной маленькой чашкой кофе.
- Я все это время думала, - спокойно сказала Мэрил, - и, кажется, могу сформулировать некоторые идеи, способные помочь Дейре.
- Очень любезно с вашей стороны, - пробормотал Кальхаун.
Теоретически сотрудник Медслужбы обладал необходимой компетенцией для решения любой чрезвычайной проблемы. Право объявлять карантин на той или иной планете и таким образом заморозить всю межзвездную торговлю было достаточным, чтобы заставить правительство любой солнечной системы выполнять требования службы. Но на практике Кальхаун мог воспользоваться только теми средствами, которые были в его распоряжении.
И если на Вельде не обращали внимания на закон, когда речь шла о “синекожих”, то, естественно, власти Дейры не могли чувствовать себя спокойно. У них был богатый опыт полной изоляции и остракизма, когда их и за людей не считали. И в данном конкретном случае у Кальхауна не было никакой власти.
- Могу я вас спросить, какое влияние вы там имеете?
- Там есть один человек, который очень хорошо ко мне относится! Я не знаю точно, какой официальный пост он сейчас занимает, но уверена, что он один из руководителей планеты. Я ему расскажу, как вы действовали до сих пор, о вашей позиции в этом вопросе, о вашей принадлежности к Медслужбе. Я уверена, что он будет рад вам помочь.
- Прекрасно, - прокомментировал Кальхаун, закивав головой. - Должно быть, это Корван!
- Откуда вы знаете?
- Интуиция. Ладно. Доверюсь ему.
