По утрам я несколько раз имел счастье проходить различные тесты. В основном они были направлены на выявление моих ощущений: не кажется ли мне, что меня преследуют, не понимают, не оценивают по достоинству? Не подозреваю ли я заговоров? Какие страхи я испытываю? Жесток и враждебен ли мне окружающий мир? И что я собираюсь делать с этим, если это так? Эти весьма интимные вопросы коварно дублировали друг друга в разных формулировках: «Верно ли утверждение, что окружающие вас люди, члены семьи настроены против вас враждебно?», затем пять-шесть других вопросов и снова: «Не верно ли утверждение, что члены вашей семьи настроены против вас враждебно?» В первом случае нужно ставить галочку в графе «нет», во втором в графе «да, неверно». Вопросов сто шестьдесят, то есть в действительности эту сумму нужно разделить на два – восемьдесят вопросов, провокационно повторяющих одно и то же. «Не поехавший ли ты настолько, чтобы признаться, мир – это циничный заговор против тебя, и ты не собираешься спускать ему этого. Ты будешь уличать в этом всех и вся, а когда придет время, пустишь кровь, реки крови. Ведь на тебя возложена особая миссия – справиться с курением на лестничной клетке, изобличить как можно больше внутренних врагов и членов их семей». Во время заполнения этого теста опасно проявлять небрежность. Психиатрия – наука консервативная и по-прежнему носит карательный характер: миссию приостановят и вгонят в тебя столько препаратов, что по выходе существует риск вообще с трудом вспомнить, кто ты. Придется все начинать сначала. Также мне довелось нарисовать много картинок и прокомментировать чужие. Ряд устных бесед содержал в себе все тот же предмет для обсуждения, что и в тестах. Только, в отличие от тестов, врач-психиатр внимательно отслеживает все реакции, и где-то под его располагающим и дружелюбным взглядом, где-то под столом, по которому он, то и дело меняя ритм, постукивает шариковой ручкой, есть условная педаль спуска человека на самое дно социальной иерархии – «недееспособность». Поэтому лично я не стал искать в психиатре интересного собеседника и уж тем более изливать ему душу. Отсутствие враждебности, немного самокритики, немного самоиронии, наличие крепких социальных связей и беспокойства, связанного исключительно с уровнем материального достатка. Желание зарабатывать чуть больше, чтобы быть полезным если не обществу, то хотя бы своей семье и будущей избраннице. С патриотизмом лучше не пережимать, патриотизм хорош лишь в качестве вишенки на торте – абсолютной и хладнокровной лжи. Если же преподнести его как один из основных ингредиентов, фатальные последствия не заставят себя ждать. Ваш лечащий врач с ипотекой и зарплатой в двадцать три тысячи рублей, за вычетом налога за бездетность, вас тут же уничтожит, задав простой вопрос: «Как вам цвета российского флага?»
Разумеется, самокритика не должна обходить проблем наркологического характера. Это болезнь, которую не стоит отрицать, но здесь кроется ловушка, попав в которую всё предыдущее построение может рухнуть. Если врач спрашивает о причинах наркотизации организма, не стоит отвечать честно, достаточно сослаться на баловство спиртосодержащими напитками в старшей школе. Опытный врач знает, что в подростковом возрасте зависимость наступает быстро с высокой вероятностью и без каких-либо дополнительных причин, кроме самого употребления. Вот рецепт, как случайно не приобрести дополнительного диагноза, кроме алкоголизма или наркомании. Если же ты под следствием или преследуешь какие-то другие цели – например, получение пенсии по инвалидности через психушку, – следует исходить из обратного и честно рассказать, что чувствуешь, как к твоему мозгу плавно подъезжает пиздец. Но не стоит воспринимать это критично. Это вносит разнообразие, спасает от уныния и придает энергию, когда все против тебя, даже эти унылые, серые дни. Однако для бойца по жизни эти внезапные порывы бодрости – не что иное, как скрытые ресурсы организма и результат все того же бойцовского характера. Весь драматизм ситуации заключается в том, что любой мало-мальски образованный человек способен варьировать свои показания из соображений собственной выгоды, настроения или внезапно попав под влияние «субличности», которая в той или иной степени присутствует в каждом. Исходя из этого принципа, психиатры абсолютно безграничны в процессе принятия решений на тот или иной счет. Добросовестные профессионалы, конечно, руководствуются принципом социальной опасности, которую потенциально представляет собеседник, но не стоит забывать, что бывшие добросовестные профессионалы отдыхают в соседнем корпусе не по туристической путевке. И никто с точностью не знает, когда начался процесс у того или иного специалиста и сколько диагнозов написано не без помощи внезапного вдохновения. Психиатрия – чрезвычайно опасная наука. Шутки в сторону – попадать под ее прицел ровно то же самое, что полностью доверять свою судьбу незнакомцу, последняя капля терпения которого, возможно, иссякла вчера.
