— Возьми эту книгу, написанную Чезаре делла Ривьерой. Храни ее, береги, изучай. В ней зашифрованы знания, недоступные простому смертному. Если прочтешь книгу верно, то знание выведет тебя на путь, которым прошли другие Ривьеры — как в этом мире, так и в других мирах. Повторяю: храни ее, береги, изучай, и ты обретешь скрытый камень. — Последние слова отец произнес на латыни.
Эммануил исполнил волю отца. Никто из Ривьера не изучал книгу с большим усердием. Барон отыскал тайные тропы, исполнял обряды и обеспечил продление рода. Но нет, к великому сожалению, барон не обеспечил продление рода в простом физическом смысле. «Врожденное бесплодие семенной жидкости», — заключили специалисты, когда даже через десять лет после свадьбы у барона не родилось наследника.
Кто станет поддерживать традицию? Как и многие великие династии, род Ривьера почти прекратился, остались только Орсина и Анжела.
В мрачных размышлениях Эммануил вновь обратился к Европе. Чтобы пробудить континент, нужен мощный толчок. Христианство было религией Европы, движущей силой Священной Римской империи, рыцарей-тамплиеров и других воинских орденов, дворов любви, где выросли и созрели европейское искусство, живопись и литература. Христианство закалило воинов в горниле Крестовых походов.
Настало время для нового Крестового похода. На этот раз сарацины не за Средиземным морем, а здесь, на пороге, стучатся в дверь. Как можно спать в такой момент?!
Поразмыслив, Эммануил пришел к выводу, что Европе нужна новая Реконкиста. Похоже, она началась — и снова в Испании. Святой Игнатий Лойола, основатель испанского Общества Иисуса, был воином. Когда не стало Крестовых походов, а мавров изгнали из Испании, он направил свою энергию на обращение мусульман в христианство.
«Отлично, — сухо улыбнулся барон. — На борьбу можно будет поднять иезуитов. Они впервые противопоставят себя папе».
Вспомнилось имя американца, который исповедовал христианство иезуитского толка, — профессор Кавана, приятель Орсины. Это воин? Эммануил от души расхохотался.
На следующий день Джорджио доложил, что аудиенции барона просит молодой человек.
— Он нам известен?
— Да, барон, он посещал ваши лекции.
— Не припомнишь, какие именно? Закрытые?
— Эти тоже.
— Замечательно. Проводи его в библиотеку, я приму его там.
Вошел возбужденный невысокий, худощавый юноша — Фелипе, испанец, который отправился паломником в Сантьяго-де-Компостела, прервав обучение у барона. Пошел традиционным маршрутом, пешком, как и положено, однако вернулся на поезде, сразу же после взрыва. Эммануил понял, что сейчас последует излишнее проявление эмоций, и собрался было позвать Джорджио, чтобы выпроводить юношу из дома. Фелипе поведал свою историю, и барон удивился — воздух в библиотеке словно бы загудел от напряжения.
— В марокканском пригороде, — рассказывал Фелипе, — мне открылся смысл моей миссии. Исламский лагерь на самой границе священного города!
Вошел Джорджио, но барон отослал слугу повелительным взглядом.
— Посреди парка, — продолжал Фелипе, — строилась мечеть. Местные политики отдали территорию иммигрантам под застройку, чтобы купить их голоса на предстоящих выборах. Я увидел перед собой не строение, но ядовитый гриб и решил уничтожить его. В студенческие годы я был убежденным марксистом. Вместе с товарищами мы планировали нападения на идолы буржуазного культа. Однажды мы изготовили бомбу, но инженер в нашей группе струсил и у нас ничего не вышло. Но я не забыл сосредоточенный и целенаправленный период подготовки. Я знаю — мы готовились не зря. В одиночку я не мог изготовить мощную бомбу, чтобы взорвать мечеть. После долгих медитаций, готовый отдать жизнь за дело, я нашел ответ. Барон, помните, вы говорили: «Если встретишь на своем пути Будду — убей его»? То же самое велел мне святой Иаков. Я должен был уничтожить его образ, а остальное он совершил сам. Я доверил жизни людей святому и разрушил его статую. Мы — святой Иаков и я — пробудим людей ото сна. К сожалению, в возникшей толчее погибли двенадцать невинных христиан. Начало делу положено, оно набирает обороты, но меня гложет невыносимое чувство вины. Я должен отдать свою жизнь взамен тех, кто погиб.
Фелипе смотрел на Эммануила покорно и дерзко, ожидая, что барон снимет трубку телефона и вызовет полицию. Юноша был готов принять мученичество.
— То, что я сейчас слышал, — произнес барон с олимпийским спокойствием, — прозвучало, будто шелест камыша на ветру. Я ничего не слышал. Ты действовал не по своей воле. Слепо доверился душевному порыву, не владел собой. Твоей вины здесь нет. Слушай внимательно: вернись в Испанию и скройся. Живи простой жизнью, не делай ничего необычного. Понятно? Не предпринимай активных действий, не доверяй порывам — думай головой. Иными словами: молчи и бездействуй.
Фелипе опешил. От барона он ожидал вовсе не этого. Но проснулся инстинкт самосохранения, и юноша принял совет с благодарностью. Фелипе осознал и то, что своими действиями он опозорил рыцарские идеалы, а барон проявил великодушие.
Поклонившись, Фелипе бодрым шагом вышел из библиотеки.
