Барон вышел из себя. Плевать, кто звонит! Как смеет отрывать его от дела какой-то судья?! Откуда? Из Больцано? Что, черт возьми, ему нужно?!
Барон вскоре узнал, зачем звонил магистрат.
— Примите наши соболезнования, синьор Ривьера делла Мотта, — намеренно не называя титула, сказал магистрат. — Мистер Макферсон задержан, завтра состоится предварительный допрос. И еще: мистер Макферсон просит, чтобы вы передали новость его жене, только деликатно.
— Скажите ей, что я невинове-ен!!! — прокричал Найджел, но магистрат уже повесил трубку.
— До завтра, — попрощался он с Найджелом. — Ночь проведете в изоляторе.
Во время телефонного разговора барон побледнел, ему стало плохо. Войдя в кабинет, Орсина обнаружила дядю на полу — он задыхался. Она позвала Джорджио, тот немедленно вызвал семейного доктора, который приехал через полчаса.
— Пульс едва прощупывается, — объяснил доктор Орсине. — Я вколол ему лекарства. Барон скоро придет в себя, но пару дней за ним будет нужен уход. Ему нельзя нервничать.
Доктор ушел, а барон слабым голосом велел Джорджио отпустить студентов и прислать к нему Орсину. Эммануил взял племянницу за руку и сообщил ей о смерти Анжелы. Орсина не могла поверить. Это дурная шутка… Горестный взгляд дяди говорил о непоправимом. Оба разрыдались.
Ужасная трагедия случилась абсолютно неожиданно. Вдобавок Найджела обвиняют в убийстве. Мог ли он совершить такое? Нет, нет, не мог! Почему? За что?! Орсину душили рыдания.
По дороге в Больцано девушка пыталась найти ответы на мучившие ее вопросы. Она с трудом успокоилась и старалась уверенно вести машину. С тех пор как они приехали в Италию, ее не покидало смутное подозрение, что Найджел завел интрижку с Анжелой… Нет, она несправедлива. Зачем это ее мужу? Да и к чему убивать любовницу?
Убивать… Любовницу…
Этот образ предстал перед мысленным взором Орсины, и она, разрыдавшись, чуть не потеряла управление. Слезы застилали глаза, и девушка едва сумела съехать на аварийную полосу.
В десять вечера она добралась до полицейского управления в Больцано. Ей объяснили, что супруг — в тюрьме и свидания с ним запрещены. Собравшись с силами, девушка спросила об Анжеле. Труп отвезли в морг, и Орсина, как родственница, могла с ней проститься.
— Вообще-то, — добавил дежурный офицер, — мы бы вызвали на опознание тела вас или кого-то из родных. Стандартная процедура.
Полицейские отвезли Орсину в морг и оставили в освещенной неоновыми лампами комнате, облицованной белым кафелем, где она, охваченная горем, безудержно разрыдалась.
Около полуночи Орсина нашла в себе силы взглянуть на безжизненное тело сестры, лежащее на секционном столе. Некогда свежий цвет кожи сменился лунной бледностью. Орсина наклонилась, чтобы поцеловать и обнять сестренку. Полицейский хотел остановить ее, но медсестра сказала:
— Пусть. Вскрытие уже провели.
Переночевала Орсина в пригородном отеле. Найджел терпел те же муки — и даже большие — у себя в тюремной камере.
Утром Макферсона доставили в здание суда. В специально отведенной комнате его дожидался адвокат по уголовным делам, которого нанял мистер Роуз.
«Слава Богу!» — подумал Найджел.
Адвокат Алеманни — гладко выбритый, в идеально сидящем сером костюме — встретил клиента с улыбкой.
— Мистер Макферсон, рад познакомиться. Жаль, что при таких обстоятельствах, — представился он, пожав Найджелу руку.
По-английски адвокат говорил с сильным акцентом, но грамматикой владел в совершенстве и мысли выражал четко. Найджелу пришлось выслушать расценки на услуги: гонорар адвокат затребовал заоблачный, однако сейчас деньги Найджела волновали меньше всего.
— У нас есть время до начала допроса. Вы имеете право на личную беседу с адвокатом. Прошу, расскажите все, что знаете.
Найджел начал с заявления о своей невиновности, поведал о событиях предыдущего дня, еще раз подчеркнул свою непричастность к убийству, добавив, что крайне обескуражен случившимся и опечален гибелью Анжелы. После этого он осведомился о самочувствии своей супруги.
Юрист внимательно слушал, глядя на Найджела невыразительными, как у устрицы, серыми глазами. Выдающийся адвокат умел определять виновность клиента по манере изложения событий. Найджел этого не знал.
— Итак, мистер Макферсон, вы собираетесь рассказать это магистрату? — помолчав, спросил адвокат.
— Да, а что? Ведь это чистая правда!
— Неужели?
Найджел взял себя в руки и мрачно повторил:
— Абсолютно. Больше мне рассказывать нечего. Я не знаю, как тело Анжелы оказалось в багажнике моей машины, равно как кто и зачем его туда спрятал. Я понятия не имею, живой или мертвой ее погрузили в багажник. Знаю только, что невиновен.
— Дело в том, — продолжил адвокат, словно бы и не слышал Найджела, — что, по закону, вы не обязаны отвечать на вопросы магистрата. Для вас разумнее поступить именно так.
— Почему же? Мне скрывать нечего. Я настаиваю на своей невиновности.
— Что ж, замечательно. Расскажите им то, что рассказали мне.
— Думаете, я все выдумал? Господин адвокат, мне нечего рассказывать, кроме правды!
— Разумеется. Вот и говорите то же самое, слово в слово. С возмущением.
