Иногда небесная земля предстает высоким холмом, который постепенно разрушается; его сменяют широкие поля, обращаются прозрачным озером, на поверхность которого поднимаются прекрасные, манящие острова — они дают рождение рекам, ручьям и озерам. Острова обретают сущность, во плоти их рождаются металлы и минералы, среди которых находят драгоценные камни: изумруды, алмазы, рубины и подобные им. Затем твердь земная покрывается зеленью, растительной жизнью во всех ее формах. Вскоре наступает очередь форм совершенных. Прочее исчезает, а магическая субстанция преображается в резвую лошадь, которая принимает облик мужчины или женщины. И точно так же они становятся опять землей, а после — львом.
Лео перечитал отрывок, запоминая различные стадии перевоплощения материи. Закрыл глаза, глубоко вдохнул и стал восстанавливать их в уме, но внезапно замер.
Его пронзил холод, будто в комнате задул арктический ветер. Сердце бешено колотилось. Лео, дрожа, подошел к окну. Заперто. Он открыл створку — подул теплый ветерок. Стало легче.
Лео захлопнул книгу, отнес ее в столовую. Захотелось позвонить Орсине, но Лео устоял перед соблазном. В прошлый раз она ясно дала понять: звонить нельзя. Лео помнил, как смутился, услышав в трубке голос Найджела. Бог знает, что подумал мистер Макферсон! Может быть, поэтому Орсина не звонит уже несколько дней? Или она уехала в Бристоль, помогает Анжеле устроиться — времени позвонить нет?
Спустя три дня после начала полицейского расследования из Вероны приехал Джорджио. Он должен был отвезти на похороны Марианну и вернуться с ней в усадьбу. Думитру с Орсиной и бароном следовали за ними на «ланчии». В одиннадцать они прибыли в Трончетто, взяли водное такси и отправились на остров-кладбище Сан-Микеле.
Изящная церковь времен Возрождения будто плыла в нескольких футах над лагуной, как мраморный галеон. Монтекуччоли, во фраке и цилиндре, помогал с процессией. Он превзошел себя — частично из уважения к древнему роду, частично из-за того, что трагедия получила широкую огласку. С утра на острове скопились толпы папарацци.
Барон, Орсина, Марианна и Джорджио проскользнули мимо журналистов на свои места в первом ряду. Монахи-францисканцы сдерживали прессу. На погосте собралось множество людей: Руперт, друзья, знакомые, любопытствующие… Пахло свежими цветами, ладаном и кипарисом.
Открытый гроб с телом Анжелы установили в Эмилианской часовне, искусно облицованной мрамором. Призрачно-бледная Анжела выглядела уснувшим ангелом. Среди белых роз трепетало пламя свечей. Обряд проводил архиепископ Венецианский, сделавший исключение для убитого горем барона Ривьера делла Мотта: пропустив мессу, он сразу прочитал панегирик.
Архиепископ не знал девушку при жизни, но его простая речь была пронизана искренней человеческой теплотой. Хор в сопровождении органа исполнял «Реквием» Габриэля Форе. Барон решил, что звуки величественной мелодии будут лучше рыданий над гробом.
Первые же ноты тронули сердца собравшихся. Кто-то заплакал. Все взгляды были прикованы к телу Анжелы. Наконец настал черед части «В Раю».
На слове «Иерусалим» голоса хористов и струны сплелись в нежном, дружном созвучии, поднялись и воссияли, будто нимб святого.
Колыбельная смерти умолкла. Она придала пришедшим спокойствия и сил, чтобы следовать за Анжелой к месту ее упокоения в склепе Ривьера.
Рядом с высеченным в скале порталом лежал валун, на котором, печально улыбаясь, сидел каменный ангел. Посетители кладбища мимоходом отмечали аллюзию на миф о воскрешении Христа и спешили к могилам знаменитостей. Пристальный взор отметил бы детали, принадлежащие не руке великого скульптора, а его ученика, получившего указания от главы семьи Ривьера.
