Они стояли в нескольких шагах от тиса-патриарха с необычной кроной: в ней было много засохших ветвей, но вершину покрывал каскад зелени, густой и пышной, темно-зеленой сверху и лимонно-желтой снизу. На радость птицам, крону усеивали ярко-красные ягоды. Бесчисленные бури обезобразили дерево, оставив в коре трещины, покрытые огромными узлами и наростами. Массивным полый ствол багрового оттенка манил внутрь.
— Войдем? — предложил отец Джасинто. — Прекрасное убежище, не правда ли? Тис называют древом смерти, потому что все его части, кроме ягод, ядовиты. Это кладбищенское растение предпочитает северную сторону. Впрочем, я называю тис древом жизни. — Монах помолчал и добавил: — У нас есть немного времени до следующей молитвы… Так вот, изучая ботанику, я узнал, что тис, оказывается, практически бессмертен.
Лео недоуменно посмотрел на него.
— Да, — продолжил отец Джасинто, — если его не погубит буря или, что страшнее, бензопила, то дерево будет расти вечно. Оно отказывается умирать. За свой долгий век дерево иногда склоняет ветви к земле, они укореняются, прорастают и поднимаются на поверхность новыми стволами. Тис появился на Земле задолго до динозавров, около трехсот миллионов лет назад — палеонтологи нашли ископаемые останки и установили их возраст. Наверное, Создатель поместил это дерево на Земле как напоминание нам? Как второе древо жизни?
Лео забыл о своих мыслях и внимательно слушал.
Отец Джасинто пояснил:
— Да, нас изгнали из Райского сада, но Господь оставил нам деревья, фрукты, овощи и травы как напоминание. Грешно игнорировать Его дары… Идем подышим свежим воздухом, — улыбнулся он.
Монах и Лео не спеша дошли до огорода, вошли в парник. Лео инстинктивно расстегнул блейзер.
— Здесь мы выращиваем все виды трав, — сказал отец Джасинто. — Эликсир, который поставил тебя на ноги, варится из них по секретному старинному, воистину волшебному рецепту. Согласись, все это — дары Божьи, и мы должны почитать их. Пророк Иезекииль говорил: «После падения нас отправили в мир реальности, но нам достались свидетельства того, каким был сад радостей земных. Наш долг — воссоздать его».
Солнце клонилось к закату, пришло время вечерни. Лео на молитву не пошел.
По пути в келью он повстречался с миланским банкиром, нашедшим приют в монастырских стенах. Кроме них, здесь больше не было мирских посетителей. Джанкарло — приятный седеющий мужчина в вельветовых брюках, сорочке и кашемировом свитере — обменялся несколькими фразами с Лео, поскольку разговоры в монастыре не приветствовались. Банкир «сгорел» от стресса, перенапрягся на работе. Джанкарло мог бы выйти в море на яхте, которую держал на приколе в Портофино, но общество коллег-финансистов ему претило. Он выбрал две недели в монастыре, где, к своему удивлению, не просто отдохнул, но и набрался сил.
— Ни сотовых, ни факсов, ни совещаний, ни переговоров, ни телевидения, ни радио, ни компьютеров — блаженство. А что привело сюда вас?
Лео сказал, что страдает от сильного стресса и нервного напряжения.
Единственная связь с внешним миром, против которой монахи не возражали, — это пресса. Каждое утро владелец газетного киоска в Абано-Терме привозил Джанкарло выпуски авторитетных финансовых изданий.
— У меня есть все выпуски за последнюю неделю. Захотите взглянуть — милости прошу.
Лео провел вечер, методично просматривая газеты, начав с самого раннего выпуска. Любопытство было вознаграждено: он узнал, что в деле Найджела наметилось продвижение. Адвокат Алеманни срочно потребовал у общественного магистрата вызвать для дачи показаний горничную из усадьбы Ривьера. Очевидно, мистер Макферсон, услышав о похищении жены, настоял на таком решении. Обвинитель уступил, поскольку в этом, согласно статье 194 Уголовного кодекса, отказывать нельзя. Однако и магистрат, и мировой судья поинтересовались: почему же мистер Макферсон не потребовал этого раньше?
Ответ был дан в суде, к вящей радости прессы, которая жадно глотала каждую новую подробность. Саманта явилась в суд в яркой, кричащей одежде; ее с пристрастием допросили инспектор Гедина и магистрат. Девушка откровенно призналась, что состоит в связи с синьором Макферсоном: они регулярно занимались сексом.
— Вы вступали с ним в контакт в ночь с четвертого на пятое августа? — спросил обвинитель.
— Да.
— Почему вы не сообщили об этом во время опроса в усадьбе? Думайте, что говорите, — вы скрыли от следствия важную информацию.
— Я… я не хотела, чтобы у синьора Макферсона были неприятности.
— Весьма благородно с вашей стороны. А сейчас вас это не волнует?
Эстафету допроса принял Гедина:
— Почему вы передумали?
