Средневековая Англия. Екатерина Валуа – подлинный бриллиант французской короны, жена блестящего правителя и военачальника Генриха V. Ее любовь к мужу не знала границ, но холодный, поглощенный битвами и политическими интригами Генрих не испытывал к жене ни любви, ни нежности. Рано овдовев, Екатерина становится объектом повышенного интереса амбициозных знатных дворян, рвущихся на английский трон. Брак с ней равен стоимости целого королевства. Претенденты желают получить корону, а Елизавета – любовь. Но среди всех мужчин лишь двое окажутся достойны внимания королевы.
Как всегда, посвящается Джорджу, чьи познания в английской средневековой истории стремительно увеличиваются
В ваших губках, Кэт, волшебная сила.
[Женщина] не способна в полной мере обуздать свои плотские страсти.
Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга»
Переведено по изданию:
O’Brien A. The Forbidden Queen: A Novel / Anne O’Brien. – London: HQ, 2015. – 544 p.
Перевод с английского
Середньовічна Англія.
Катерина Валуа – справжній діамант французької корони, дружина блискучого правителя і воєначальника Генріха V. Її любов до чоловіка не знала меж, але холодний, поглинений битвами і політичними інтригами Генріх не відчував до дружини ні любові, ні ніжності. Рано залишившись удовою, Катерина стає об’єктом підвищеного інтересу амбітних знатних дворян, що рвуться на англійський трон. Шлюб із нею дорівнює за вартістю цілому королівству. Претенденти бажають отримати корону, а Єлизавета – любов. Але серед усіх чоловіків лише двоє виявляться гідними уваги королеви.
Маргарет[1]
© Anne O’Brien, 2013
© DepositPhotos.com / FairytaleDesign, DarkBird, обложка, 2021
© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод, издание на русском языке и художественное оформление, 2021
Маргарет Бофорт[2]
Маргарет Бофорт[3]
Это было в парижском дворце Сен-Поль, где я родилась; вопя как полоумная, я изо всех сил гналась за своей сестрой по комнатам королевской резиденции. Но Мишель, которая неслась, как заяц, преследуемый сворой гончих, была старше меня, и поймать ее никак не удавалось. Взбежав большими прыжками по широкой лестнице, она рванулась по пустынной галерее в вестибюль и попыталась захлопнуть передо мной двери. Мы были одни, и во время этой ожесточенной и довольно постыдной погони нас никто не видел.
Я уклонилась от тяжелой двери, и та с грохотом врезалась с размаху в стену. Я запыхалась, в боку кололо от быстрого бега, но пустой желудок неумолимо подгонял меня вперед, и отступать я не собиралась. Продолжая мчаться за сестрой, я с восторгом услышала, как Мишель вдруг жалобно заскулила, когда, поскользнувшись на повороте, наткнулась на острый угол громадного дубового шкафа, стоявшего у стены. После этого она опрометчиво влетела в зал для аудиенций, и тут я издала громкий победный клич. Другого выхода из этой комнаты, отделанной тонкой резьбой и позолотой, не было. Я поймала Мишель. Но что еще важнее, теперь я отберу у нее то, что она судорожно сжимала в кулаке.
Загнанная в угол, Мишель стояла передо мной, ожесточенно сверкая глазами и скаля зубы.
– Поделись! – потребовала я.
Она задыхалась от быстрого бега, но, несмотря на это, тут же сунула заветный кусок хлеба себе в рот; я не раздумывая бросилась на нее, и мы покатились по полу, превратившись в невообразимый клубок из грязных юбок, немытых детских ног и растрепанных засаленных волос. В ход пошли ногти, зубы, острые локти, до тех пор пока мне не удалось стукнуть Мишель кулаком в живот, вложив в удар всю силу моего тщедушного пятилетнего тела, и наконец отобрать у нее приз – черствую корку и обуглившуюся на огне косточку какого-то неизвестного животного (все это она стянула на кухне, когда кухарка неосторожно отвернулась). Поднявшись на ноги, я попятилась, на ходу запихивая в рот жесткий хлеб и вгрызаясь в остатки мяса на косточке под шумное урчание собственного голодного желудка. Мишель была в ярости, и я спешно развернулась, чтобы сбежать тем же путем, каким мы сюда попали.
– Что происходит?
Вопрос был задан сдержанным тоном, но голос был весьма властным. Путь к отступлению был отрезан, и я остановилась; тем не менее я все равно успела бы ускользнуть, только вот Мишель теперь была совсем рядом. Мы были настолько увлечены друг другом, что не слышали ничего вокруг; теперь же стук собственного сердца у меня в ушах был таким громким, что я едва не оглохла. Виски сдавило, и в голове вновь возникла слабая пульсирующая боль, которая часто появлялась, когда я волновалась или нервничала.
– Прекратите немедленно!
Голос утратил сдержанность, и я наконец замерла на месте, а затем торопливо и очень неловко присела в реверансе, отчего мои юбки еще больше испачкались пылью и крошками, валявшимися на полу. У нас не было гувернантки, которая следила бы за нашими манерами и воспитанием: в доме попросту не было денег на такую роскошь.
