До этой минуты они так ясно не испытывали это чувство. Бехлюль заметил, что Бихтер словно убегала от себя. Они почти никогда не оставались наедине в темноте. Временами Бехлюль раздумывал в клубах дыма от сигареты и говорил, когда видел лицо Бихтер на дымных горизонтах:
— Невозможно! Это только мои мысли.
Затем он применил одну из своих теорий любви, не в силах удержаться от мысли, что Бихтер всё яснее избегает его:
— Женщина, которая Вас стесняется, боится Вас. Точнее, она боится себя рядом с Вами.
Его преследования Пейкер всегда оставались безрезультатными, внезапно встречая самое неожиданное упрямство на самом ободряющем пути. Он говорил себе: «Глупая женщина! Идиотская честь!», и считал это упорство таким неуместным, что испытывал враждебность по отношению к Нихат Бею и унижение по отношению к Пейкер.
Его рука всё ещё лежала на колене Бихтер, её рука всё ещё касалась его щеки. Прошли минуты, казавшиеся долгими, как часы, когда они не говорили ни слова и не смотрели на фотографии.
Чем дольше длились эти минуты, тем яснее становилось понимание опасности, заставлявшей их сердца дрожать от страха. Несколько безгрешных минут, проведённых здесь, останутся для них преступлением. Вдруг Бихтер нашла в себе силы выйти из этого положения:
— Конфеты! Где конфеты? — сказала она. Чтобы сказать это, Бихтер подвинулась, чтобы встать и была теперь далеко от Бехлюля.
Бехлюль чувствовал непреодолимый страх, ощутив рядом с собой тепло её молодости и пьянящий аромат фиалок, исходивший от её тела, и когда увидел, что она уходит, может быть, убегает, чтобы ещё раз не остаться одной в такую минуту, то вдруг обезумел от дикого желания помешать ей:
— Тётя! — сказал он. — Куда Вы уходите?
Этот возглас заставил Бихтер вздрогнуть и он тёплыми словами спросил:
— Бихтер! Почему Вы уходите? О! Ещё пять минут… Смотрите, в такой темноте…
Бихтер, не желая понимать значение мольбы в его голосе, сказала:
— Вы с ума сошли? Зачем сидеть в темноте?
Она встала. Бехлюль стоял с коробкой конфет в руке и смотрел на неё. В темноте они не могли полностью видеть друг друга, лишь чувствовали тяжёлое дыхание.
Сегодня самым неожиданным образом вдруг прояснилась ситуация между ними, которая до того не могла проясниться. За секунду Бехлюль зашёл так далеко, что отступить было невозможно. В следующую секунду он нашёл время для рассуждений и говорил себе:
— Зачем отступать? Вся жизнь пройдёт с фотографиями, которые только что упали к ногам Бихтер, и продажными желаниями? Вот женщина, которая меня любит, даже если пока не любит, то полюбит завтра, да, женщина, которая обязательно полюбит меня или кого-то другого. В таком случае почему надо позволить, чтобы она полюбила кого-то другого, не полюбив меня?
Он испытывал ужасную ревность, думая о возможности, что она может полюбить другого. Он верил, что если сегодня вечером отпустит Бихтер без того, что навсегда свяжет их, она останется для него лишь мечтой, витающей на недостижимом горизонте, и тогда он умрёт от мучений.
Он подошёл к Бихтер. Касаясь губами её волос, он говорил тихим умоляющим голосом, который в темноте приобретал ещё больше искренности и тайного смысла:
— Не уходите, нет, не уходите. Я так счастлив рядом с Вами! Но когда рядом с Вами только я, понимаете, только я… Как бы мы с Вами были счастливы!
Бихтер не слышала. У неё гудело в ушах. Когда она входила в комнату, то не могла подумать о такой опасности. Теперь она упрекала себя. Зачем она пришла сюда? Раз во время прогулки на реке Гёксу она решила, что нужно избегать этого мужчину, зачем она пришла сюда и, в особенности, почему она не уходила?
Откинув голову, она сказала глухим голосом:
— Бехлюль Бей! Вы безумец, пожалуйста, отпустите.
Потом она вдруг увидела, как Бехлюль наклоняется сзади к Пейкер с дрожащими от страсти губами в тот день на реке Гёксу:
— Я после Пейкер?
Это вырвалось из её уст настолько бессознательно, что она сразу пожалела об этом. Но теперь Бехлюль схватил её руки и безпрерывно покрывал их поцелуями:
— Нет, нет, — говорил он. — Не после Пейкер, Вы прежде всего, только Вы, понимаете? В моей жизни будете только Вы. Подумайте! Почему нам не любить друг друга, да, почему?
Она с невольным страхом отодвигалась, а Бехлюль сзади тянулся за ней. Они оказались перед окном. Бихтер ничего не говорила, Бехлюль в полумраке окна вдруг вернулся к реальности, его грудь как будто вздулась от сердцебиения страшного сна.
Оба смотрели в окно: кругом туман… Непрерывно падавший мелкий белый снег заставлял дрожать очертания противоположного берега. Картина, нарисованная туманом, будто ломалась на куски и падала в море. Бихтер задумчиво смотрела, но не могла думать. В её сознании сейчас тоже было что-то, нарисованное туманом. Все её рассуждения тоже будто мутнели в тумане и кусками падали в море. В эту минуту ей казалось, что её несёт глубокую пропасть что-то, похожее на ночной кошмар после прогулки на реке Гёксу.
Вдруг она повернулась из последних сил и сказала:
— Отпустите меня.
