Когда утром Аднан Бей вошёл в её комнату со словами: «Дорогая, разве сегодня ты не поцелуешь меня?», Бихтер поцеловала мужа, ничего не почувствовав, не ощутив даже нервной дрожи в губах, и затем удивилась такому безразличию. Значит она без малейшего трепета в сердце смогла прикоснуться губами к мужу, отдав тело кому-то другому. Значит она была настолько бесчувственной и равнодушной. Она удивилась. Когда в ней что-то бунтовало против этого падения, что-то другое, наоборот, принимало его и считало естественным.
Неделю она избегала причин, которые могли подготовить вероятность для второго падения. В отношениях с Бехлюлем, в тех прежних равнодушных отношениях, будто ничего не изменилось, словно воспоминания о том вечере остались сном в темноте. Бихтер не оставалась с ним наедине, особо не смотрела на него, даже не заходила в его комнату, когда того не было дома.
Она особенно избегала этой комнаты, боялась, что задохнётся, если вдохнёт воздух спящих там воспоминаний. За неделю она так отдалилась от ощущения падения, что даже засомневалась. Или ничего не было? И это был всего лишь сон? Бывали минуты, когда у неё в голове со скоростью молнии вспыхивало подозрение, и тогда она хотела крикнуть всем: «Это ложь, ложь! Вы заблуждаетесь.»
Ей казалось, будто все знают о происшествии, но ничего не говорят, жалея её. С того дня что-то как будто изменилось во взглядах окружающих, она повсюду в доме, даже среди вещей, находила смотревшие на неё знающие взгляды.
Бехлюль был тем Бехлюлем, который постоянно рассказывал смешные истории, находил повод разозлить Нихаль, вызывал смех в самое тихое время. В нём не было ни слова, ни взгляда, которые бы напомнили о том вечере.
Его обращения к Бихтер прежним естественным голосом без стеснения удивляли молодую женщину. Бехлюль говорил себе:
— Осторожно! Второе падение всегда труднее и деликатнее первого. После первого падения бывает депрессия, мучения, которые полностью уводят у Вас женщину. Большинство женщин верят, что, мешая второму падению, искупят грех первого. В это время нужно или снова случайно овладеть ими или оставаться к ним равнодушным. Женщины спокойны, когда их преследуют. В большинстве случаев их сердцам хватает, что Вы ещё заняты ими, бегаете за ними, но они никогда не смогут простить Ваше равнодушие и тогда они будут предследовать Вас после первого падения.
***
Однажды Бехлюль выходил из своей комнаты, чтобы поехать в Стамбул и увидел как Бихтер и Нихаль в чаршафах спускались по лестнице.
— Куда едете?
— К моей маме!
Когда Бехлюль увидел высокую Бихтер в чадре, он вдруг почувствовал непреодолимое желание сопровождать её и сказал:
— О! Хорошая идея! Могу поспорить, что Вы поплывёте на лодке. Почти летний день… Вы и меня возьмёте с собой, верно? Подождите-ка, сколько дней я не видел Вашу мать?
Бихтер с улыбкой не соглашалась:
— Вы будете нас стеснять. Мы хотели по-женски поговорить, верно, Нихаль?
Они рассказали Бехлюлю о причине визита. В семье свадьба, на которую всех пригласили и Бихтер пойдёт ради Нихаль. Сегодня они обсудят, что нужно для пошива платьев.
— Не может быть более серьёзной, чем эта, причины взять меня с собой, — говорил Бехлюль. — Вот увидите, я предложу отличные идеи. Дайте мне зонтики и сумки.
Бехлюль взял зонтики и сумки и пошёл вперёди как слуга. В лодке он сел между Нихаль и Бихтер и почти всё время разговаривал с Нихаль. Сегодня был один из его лучших дней. Он сказал:
— Я придумаю для моей маленькой Нихаль такой наряд, чтобы среди гостей на свадьбе не было видно никого, кроме неё. Знаешь, Нихаль, ты становишься модной, приятной девушкой. Посмотри на меня.
Нихаль подняла глаза и спросила:
— Остался ли господин доволен глазами Нихаль? Мне немного улыбнуться? Хотите увидеть мои зубы?
Нихаль скривила тонкие губы и показала зубы, затем наклонилась к нему. Бехлюль постановил:
— Разве нет? Нихаль приятная, модная девушка… Не красивая, знаешь, Нихаль, ты не та, кого называют красивой, но кроме этого всё: элегантная, нежная, как бы выразиться, изысканная, да, изысканная девушка… В тебе, Нихаль есть что-то, что напоминает привезённые из Японии, удивительной восточной страны, рисунки из трёх или четырёх нечётких линий, которые больше чем на человека похожи на цветок, красотой и мягкостью которого нельзя пресытиться, но который сломается, если прикоснуться. Тонкая поэзия, девушка из жасмина, как будто созданная для глаз…
Не отвечая Бехлюлю, Нихаль спросила Бихтер:
— Думаю, меня хвалят. Скажите, как нужно ответить по правилам?
Потом повернулась к Бехлюлю, чинно кивнула головой и сказала:
— Вы ошибаетесь, господин, Нихаль и не красивая девушка, и не хрупкий цветок; Нихаль — японка с маленьким веером в руке и длинными шпильками в волосах…
Вдруг Бехлюлю в голову пришла идея:
— Нихаль! Почему бы тебе не пойти на свадьбу в японском наряде?
Нихаль сразу подхватила эту идею:
— А, — сказала она, — над этим стоит подумать…
Бихтер возражала. Это было невиданно. Все в Стамбуле будут смеяться. Бехлюль отстаивал свою идею:
