Он — раб с рождения. Такие созданы для доставления удовольствия любой женщине.Она — свободная, знающая себе цену попаданка. Чувство вспыхнуло внезапно, хоть и было запрещено. Есть ли у их любви будущее?В тексте есть:#унижения#рабство#слэш#насилиеПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЖЕСТЬ! ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫМ НАТУРАМ НЕ ЧИТАТЬ!
Нежные девичьи пальцы ласкали напряженный член и набухшие яйца. Ритон сходил с ума от неутоленного желания, постанывал и выгибался. Ему дико хотелось разрядиться, почувствовать, как напряжение покидает тело, успокоиться, кончить после постоянных мучений. Увы. Он, бесправный раб, всего лишь третий муж сиятельнейшей госпожи Анираны, не мог себе позволить ничего подобного. Его уделом до самой смерти было полное подчинение своей супруге и ее придворным дамам. Да что там дамы. Любая служанка, если хотела, могла прижать его в углу, приспустить штаны и ласкать, наслаждаясь его мучениями, гениталии, пока ей это не надоест. Вот и теперь, прижатый к стене одной из таких служанок, стоявший с широко расставленными ногами, он покорно терпел издевательства над своим телом, закусывал губу от желания и старался не замечать слез, то и дело катившихся из глаз. Постельная игрушка. Ничего больше. Никто и никогда не посмотрит на него, как на равного.
— Тебе хочется меня, ранси? — насмешливо спросила кареглазая девчонка, чуть сжав его яйца.
Он вскрикнул, дернулся. «Ранси». «Ничто». «Ничтожество». Именно так называли подобных ему.
— Да, госпожа, — выдохнул он, на самом деле не смея и мечтать войти в кого-либо из них, высокородных.
Она взяла его руку, положила себе на грудь, и он, подчиняясь, начал поглаживать сосок, доставляя ей удовольствие своими движениями. Грудь быстро набухла — сама девчонка находилась на грани. Он знал, что будет дальше, знал и боялся одной мысли о необходимости…
— Вылижи меня, — приказала, постанывая, она.
Он повиновался. Встав на колени, с приспущенными штанами, он дождался, пока пышные юбки поднимутся вверх, нырнул под них и стал ласкать языком половые губы и посасывать клитор. И так частое дыхание участилось еще больше. Служанка всхлипнула, когда он в очередной раз провел языком по клитору, чуть придавив эту нежную точку, дернулась, и лицо Ритона оросила ее жидкость. Уже ученый, он снова начал работать языком, вычищая промежность и загнав как можно глубже в душу очередное разочарование.
— Хватит, — послышалось чуть раздраженное, и он вынырнул из-под юбок.
Служанка одернула одежду, повернулась и, не глядя на свою временную игрушку, удалилась.
Ритон остался стоять у стены, с приспущенными штанами, огромным членом и кровоточившей душой.
Лина упорно драила пол, стоя на коленях на холодных каменных плитах и стараясь не смотреть по сторонам. То, что происходило вокруг, больше всего напоминало ей триллер с порносоставляющей. Она находилась в этом диком мире неделю, отчаянно материлась про себя чуть ли не каждую минуту и не могла принять местные события. Мечта радикальных феминисток превратилась в реальность: мир, в котором правили женщины. Мир жестокий, циничный, злобный. Лина еще не до конца разобралась в общественном строе и населявших планету расах, но уже видела, что идеальным выходом из ситуации были бы две-три бомбы помощнее, например, нейтронные, если они, конечно, существовали в реальности. Выжечь заразу следовало под корень. Как успела понять Лина, практически все мужчины находились в мире матриархата на положении рабов. Они носили старую потрепанную одежду, беспрекословно позволяли себя унижать любой женщине и постоянно молчали. Правда, существовало несколько особей (назвать местных жителей людьми у Лины язык не поворачивался), чье поведение кардинально отличалось от остальных. Красивая, новая одежда, наглые замашки. И страх в глазах. Даже приказывая служанкам, они до жути боялись, что те откажутся повиноваться и высмеют их.
Услышав звуки определенного характера, Лина поморщилась: бордель, а не замок. Неужели трудно где-нибудь в комнате сексом заняться? Обязательно спариваться в коридоре?
— Тебе хочется меня, ранси? — донеслось до ее слуха.
И сразу же тихое:
— Да, госпожа.
Говорившую Лина опознала мгновенно: Ирта, старшая служанка. Слаба на передок. А вот тот, кого она назвала «ранси», то есть ничтожеством, был ей незнаком. Впрочем, это и не удивительно: Лина не так давно работала в чужом теле, чтобы знать всех вокруг.
— Вылижи меня, — последовал очередной приказ. И через пару-тройку минут. — Хватит.
«Ну вот и развлеклись», — с отвращением подумала Лина, никогда не понимавшая желания живых существ унижать себе подобных.
Мимо процокали каблучки — одевалась Ирта со вкусом, как и положено женщине ее статуса — и на работу всегда выходила при полном параде.
