— Спасибо и на том, что колдовство запрещено в Кандахаре, — ответил он. — Это должно быть тебе по душе.
— В таком случае припрячь-ка подальше красный камень, — усмехнулся Брахт. — А то еще к этому списку добавится и тиран.
— Угу, — промычал Каландрилл, глубже закапываясь в сено.
Он не сразу понял, отчего проснулся. Сначала показалось, что в глаза ему светит вставшее солнце, а затем он решил, что кто-то держит лампу прямо у него перед глазами. Как бы то ни было, сквозь закрытые веки Каландрилл совсем рядом с собой видел красный огонь, который жег ему грудь. Он пошевелился, пытаясь улечься поудобнее, чтобы продолжить сон. Не может быть, чтобы уже рассвело. Неужели Октофан пришел будить их? Он замычал и открыл глаза — в темно-синей вельветовой предутренней тишине горел красный огонь. Не прямо перед глазами, а где-то ниже. На груди! Там, где красный камень. Каландрилл вздрогнул и, переворачиваясь на одеяле, правой рукой стал нащупывать рукоятку меча, думая только об одном — это чайпаку!
Еще не до конца проснувшись, он уже был на ногах, держа меч на изготовку, а колени чуть согнутыми, как учил Брахт. Перед ним был проход в амбар, спящие лошади в стойлах, освещенный лунным светом двор за амбаром, луна, готовая вот-вот скрыться. Он резко повернулся, едва не упав, и увидел лежащего кернийца, на какое-то мгновенье Каландрилл похолодел, решив, что его товарища убили во сне, но тут же чуть не рассмеялся от облегчения, услышав легкое посапывание Брахта. Он посмотрел вокруг, внимательно вглядываясь в темноту, но ничего не заметил — все в порядке, ничто не предвещает беды. Ни одетых в черное людей, готовых напасть на них, ни солдат ликтора. Всхрапнула лошадь, заухал филин.
Стараясь успокоиться, Каландрилл дотронулся левой рукой до камня. Он показался ему теплым, и когда он вытащил его из-за пазухи, то увидел внутри яростный блеск. Он выпустил камень, вспомнив предупреждение Варента о том, что камень распознает колдовство и сам разогревается, а огонек внутри разгорается. Если такое случится, можно быть уверенным, что где-то рядом — колдун.
Каландрилл втянул воздух носом, но учуял лишь запах лошадей и сена — ни намека на миндаль. Он сделал шаг в сторону, к Брахту, и без особого почтения пнул его ногой. Брахт вздохнул, дыханье его участилось. Он резко скатился с одеяла; в клинке меча, который керниец мгновенно выхватил из ножен, сверкнул лунный свет, и в следующую секунду Брахт уже стоял на ногах. Он осмотрелся, заметил широко раскрытые глаза Каландрилла и вопросительно нахмурился.
— Волшебство, — медленно и тихо произнес Каландрилл. — Где-то здесь волшебство.
Он опять дотронулся до камня, и Брахт кивнул, заметив огонь.
— Где? Я ничего не вижу. Каландрилл покачал головой.
— Не знаю. Но камень…
— Ага.
Брахт перебрался с сена на твердый пол между стойлами и быстро огляделся.
— Ахрд, вон там, что это?
Голос у него был хриплый. Каландрилл посмотрел туда, куда мечом показал Брахт, и вздрогнул. В самом дальнем от двери углу амбара, куда не проникал лунный свет, освещавший весь амбар, между полом и потолком что-то светилось. Это было похоже на колдовской огонь, вроде того, что Каландрилл видел на верхушках мачт перед штормом, — серебристый, как полированный клинок, но не переливающийся, а твердый, немигающий. Полуптица-получеловек. По мере того как его глаза привыкали к темноте, он все четче различал форму существа. Оно сидело, скрючившись, в углу сеновала. Птичьи когти крепко держались за стойку; тело скрывалось за согнутыми коленями. Оно сидело, наклонившись вперед, словно придавленное тяжестью головы луковичной формы. Бесплотные крылья были сложены за спиной вокруг странного черепа, который, казалось, состоял только из глаз — огромных, круглых, непроницаемых. Носа не было, но под огромными глазницами виднелась узкая полоска рта, а по обеим сторонам головы — огромные, как опахала, уши.
Каландрилл охнул. Существо уставилось на него. Затем неожиданно и беззвучно поднялось и бросилось вниз.
Крылья раскрылись, как серебристые паруса, угловатые и ломаные, походящие скорее на крылья летучей мыши, чем птицы; лапы поджались, как и хвост, а маленькие ручки сложились на узкой груди. Оно пролетело над ним, и он пригнулся, подняв вверх меч, как человек, отмахивающийся от большой мухи. Существо без труда увернулось от него и в следующее мгновенье спикировало на Брахта.
Керниец со всей силы крутанул мечом, и вновь странное существо спокойно увернулось от удара. Каландриллу показалось, что из безгубого рта вырвался тонкий, почти на пределе человеческого уха, свист. Существо захлопало крыльями, понеслось к двери и вылетело в ночь. Брахт резко развернулся и бросился за ним, но оно взлетело в небо над спящим домом фермера и затерялось среди множества звезд.
Каландрилл посмотрел на талисман — камень больше не светился.
— Все, — сказал он дрожащим голосом.
— Что это было? — Брахт опустил меч. — Тебе уже приходилось видеть что-нибудь подобное?
Каландрилл отрицательно покачал головой.