Поцеловав руку Алисии, ухожу вслед за Себом. Мы выходим на пустую террасу, где активирована огненная схема, она работает на минимуме, но даже так ощущение, будто сейчас не прохладная весенняя ночь, а летняя. На террасе пусто, но я все равно черчу схему тишины — так нас точно никто не услышит.
— Что ты нашел? — Я сразу перехожу к делу.
— Ее мать была камеристкой у графини Тимрэ.
— Тимрэ? Не припомню, чтобы слышал это имя.
— Неудивительно. Ты тогда был слишком мал, а граф и графиня не сделали ничего примечательного, чтобы войти в историю, и ничем не отличились при дворе. Они жили в Барельвице год, затем Тимрэ погиб под колесами экипажа — несчастный случай, а графиня практически сразу уехала в загородное поместье и до самой смерти его не покидала. Их титул перешел племяннику, который сейчас учится в военной академии.
— Вернемся к камеристке, — напоминаю я. — Она уехала с ней?
— Нет. Они покинули Барельвицу одновременно: графиня уехала на север, а ее помощница отправилась на юг.
— И это всё? Что насчет отца? Кто такой этот Армсвилл?
— Вот тут самое интересное. Его не существует. Никого в окружении эри Лимор с такой фамилией не было. Больше похоже на то, что она его сама придумала. И замужем она никогда не была, а значит, твоя невеста — незаконнорожденная.
— Это не изменит моих планов в отношении свадьбы.
— Об этом никто не узнает.
— Хорошо. Ты сможешь найти ее отца?
— Если буду знать, кого искать, Райнхарт. — Себ морщится. — Кого я вообще ищу?
Да, придется поделиться с ним частью секретов.
— У Алисии есть магия. Достойная дочери герцога. Или очень талантливого боевого мага.
С последним я немного кривлю душой, потому что настолько могущественным магам обычно короли дарят титулы, а это значит, что, вероятнее всего, отец Алисии аристократ. А эрна Армсвилл была камеристкой графини, вроде Нины, и могла закрутить короткий роман с кем-то из знати.
Себастиан смотрит на меня долго-долго, а после кивает:
— Что ж, это несколько сужает поиски. Одна зацепка у нас уже есть.
— Возможно, не одна.
Он смотрит на меня вопросительно, и я интересуюсь:
— Как выглядит эрна Армсвилл?
— Это имеет отношение к делу?
— Определенно.
Судя по взгляду, до Себа тоже дошло, к чему я веду.
— Миниатюрная блондинка.
Что и требовалось доказать!
— У моей невесты очень необычная внешность, думаю, это поможет сузить поиск. Нам нужно найти рыжеволосых аристократов, которые в то время были при дворе и общались с четой Тимрэ. А сейчас мне нужно вернуться к Алисии.
Я разворачиваюсь, чтобы покинуть террасу, но Себ меня останавливает.
— Что делать, если я найду ее отца?
Вернувшись в зал, я сразу же нахожу взглядом Алисию и до хруста сжимаю челюсти.
Потому что она кружится в танце с Зигвальдом.
— Итак, Алисия, как же вы оказались в Барельвице? — спрашивает Дина, когда ее отец отходит следом за Райнхартом и мужчиной с «делом государственной важности». Правда, Полинский направляется совершенно в другую сторону, и, в отличие от Райнхарта, чем дальше уйдет, тем лучше.
Мне не очень понравился его взгляд.
Хотя сколько их еще будет, тех взглядов.
— Привезла свою пьесу в театр.
— Пьесу?! В театр? Как интересно! — Лицо Дины лучится восторгом. — О чем там? О козочках и пастухах?
— Нет, там про провинциалку, в которую влюбился принц, — заявляет Элеонор.
— Девушки! — Жанна немного повышает голос — ровно настолько, насколько позволяет этикет. — Не набрасывайтесь на Алисию с расспросами, она впервые на балу, и ей нужно время, чтобы прийти в себя.
— Ах да, я и забыла. — Дина дружелюбно кивает. — Мне просто показалось, что Алисии интересно поговорить о том, в чем она будет в своей стихии. Чтобы немного прийти в себя, разумеется.
— Благодарю за заботу, Жанна. — Первой я отвечаю мачехе Райнхарта: все согласно этикету. — Что касается моей пьесы, леви Полинская, Гриз — южный город, портовый. Основные пастбища располагаются чуть севернее, поэтому в моей пьесе упоминается море. В самом начале — до того, как главная героиня переедет в столицу.
Дина сверкает глазами. В сторону подруги, как ни странно.
— Скажете, у вас там не было коз? — Элеонор вызывающе складывает руки на груди. От резкого движения атласная сумочка-узелок подскакивает и бьет ее по юбке.
— Эле! — Жанна едва уловимо хмурится.
Элеонор хмыкает:
— Я читала ее пьесу в кабинете Райна! Бездарность полная!
— Эле! — Вот теперь Жанна повышает голос, но тут ее лицо в мгновение ока преображается. Я бы даже сказала, расцветает: герцогиня и без того красивая женщина, высокая, темноволосая, а платье из бархата вишневого цвета только подчеркивает ее зрелую красоту. И вот, в мгновение ока она становится еще прекраснее, как будто внутри включилась осветительная схема.
— Дамы! О чем такой жаркий спор? — Подошедший Зигвальд касается моей руки раньше, чем я успеваю произнести слова приветствия или сделать что-либо еще. Подносит ее к губам и целует. — Алисия, вы, как всегда, очаровательны. Мама. Дина. Эле.
— Девочки очень заинтересовались творчеством Алисии. — Даже ее голос становится мягче.
