Берет меня за руку и в этот момент, как гром среди ясного неба нам в спину прилетает требовательный голос отца.
– Дарья! Сюда подойди.
Мы останавливаемся, я резко оборачиваюсь.
Папа стоит около ворот, сложив руки на груди. Мама рядом.
Смотрю на Руслана, его лицо становится нечитаемым. Пальцы крепче сжимаются вокруг моих, так, как если бы он не хотел меня отпускать.
– Пойдём, – произносит вдруг спокойно.
Тревога волной катится под кожей, но я иду. Папа, заметив, что мы подходим вдвоём, недовольно сжимает губы.
– Я звал только дочь.
– А я хочу попросить вас отпустить её сегодня со мной, – твердо говорит Руслан, игнорируя отсутствие вежливости со стороны папы.
– Нет, – категорично отрезает он. – С тобой – нет.
Руслан смотрит на него прямо, руку не разжимает. Я стискиваю его пальцы, выказывая поддержку. И просто боясь, что он уйдёт после такого открытого пренебрежения.
– Пап…
– Я люблю Дашу, – Руслан произносит неожиданно серьезно.
Резко вскидываю на него взгляд, обращаясь в один сплошной нерв.
Руслан—то мне эти слова только один раз сказал за все время, что мы вместе, а тут – отцу… От чувств к нему моё сердце раздувается до огромных размеров. Тяжело стучит.
– Я тоже её люблю. Именно поэтому не хочу, чтобы она связывалась с тобой. Иди в дом, Даша.
Холодно чеканит отец, полностью обесценив искреннее признание Руслана. Я отрицательно мотаю головой.
– Прости, пап. Но нет.
Лицо папы превращается в маску. Взгляд тяжелеет, желваки вздуваются.
– Дарья!
– Пап… ты встречаешь Новый Год с теми, с кем тебе хочется. Вот и я хочу встретить его с человеком, который для меня важен. А не с твоими знакомыми. Поэтому пожалуйста, постарайся меня понять. Я тебя очень люблю. Но и Руслана я люблю. Мам… – обращаюсь к ней в поисках поддержки.
Мама медленно кивает.
– Вить, – успокаивающе гладит папу по руке, – пусть едет.
– Что? Юля, ты что несешь? – в шоке поворачивает на неё голову папа.
– Всё, успокойся. Не устраивай скандал. Полный дом людей. Всё будет хорошо. Правда ведь? – смотрит на Руслана.
Он кивает.
– Да.
– Вот и хорошо. Езжайте. Мы вернемся домой завтра к вечеру.
Мама указывает головой на машину, и пока папа продолжает взрываться эмоциями, мы с Русланом разворачивается и уходим.
Он крепко сжимает мои похолодевшие пальцы, я вся вибрирую от напряжения. Когда кто—то говорит мне, что Руслан мне не пара, я пропускаю эти слова мимо ушей. Но мысль о том, какое влияние эти слова имеют на Руслана вызывают у меня почти паническую атаку.
– Ты прости, – с тревогой смотрю на Руслана, пока мы едем.
– Не за что, – он сжимает мои пальцы, а я их переплетаю.
– Папа говорит чушь. Не нужно обращать внимание на его слова.
– Обращаешь сейчас ты, а не я.
Знаю. Но ничего поделать с этим не могу. Мне страшно, что он снова решит, что мне не пара и поступит, как поступал раньше.
Закусив губу, отворачиваюсь к окну.
За стеклом кружатся большие хлопья пушистого снега, мы едем мимо темных полей. Пусто. Ни единой души. Даже ветер не дует, позволяя снегу покрывать землю белым покрывалом.
Опускаю взгляд на наши сплетённые руки и на автомате подглаживаю большим пальцем запястье Руслана.
Мне так хорошо сейчас и так страшно, что нашу идиллию что—то может нарушить, поэтому я и реагирую так неадекватно. Дергаюсь, волнуюсь и злюсь.
Углубившись в свои мысли не сразу замечаю, как автомобиль от чего—то останавливается.
– Что—то случилось? – выныриваю в реальность, с тревогой осматриваясь по сторонам.
– Помнится, ты раньше любила танцевать, – говорит Руслан, выходя из машины.
Эммм, что он делает?
С непониманием наблюдаю как он обходит капот, а потом открывает мою дверь.
Галантно подставляет руку.
– Ты серьезно? – улыбаюсь, вкладывая свои пальцы в его ладонь.
– Абсолютно.
Оставив сумочку на сидении, выхожу на улицу.
Руслан заглядывает в салон, чтобы сделать музыку громче.
Оказывается, по радио заиграла моя любимая песня, а я и не заметила.
«Я позвал тебя с собою и назвал своей судьбою.
У тебя глаза как море, словно ночь твои ресницы,
Твои руки словно крылья,
Крылья одинокой птицы»
Оборачивается и притягивает меня к себе за талию.
Все тревожные мысли махом испаряются. Утопая в любимых зеленых глазах, я крепко прижимаюсь к нему, и мы начинаем танцевать. Прямо посреди дороги. Не обращая внимание на снег, что кружась, падает нам на ресницы и волосы.
– А вот ты раньше терпеть не мог танцевать, – напоминаю ему дискотеку в лагере, куда мы пробрались детьми.
– Я и сейчас не люблю, – мужские руки ныряют под ткань пиджака и ложатся мне на спину.
– По—моему ты не совсем понимаешь, чем мы сейчас занимаемся.
Руслан усмехается.
– С тобой все иначе.
– И с тобой тоже…– я с нежностью глажу его сзади по шее.
Удивительно, но мне не холодно, несмотря на сильный минус. Ощущение, будто внутри меня горит огонь, который невозможно погасить. И этот огонь становится только сильнее, когда Руслан меня целует. Поцелуй смешивается со снежинками, холодит губы, пощипывает.
Мои ноги отрываются от земли, и мир вокруг начинает кружиться. Рассмеявшись, крепко обнимаю Руслана за шею, пока он раскручивает нас на месте.
Руслан… меня… кружит.
