– Я вспылил, – слышно, что слова даются ему не легко. Будто он их из себя силой выталкивает.
– Вспылить – это поссориться, а через несколько дней помириться. Твое решение было взвешенное и обдуманное, – хоть и стараюсь звучать спокойно, а нотки горечи скрыть не получается. – Пол года от тебя не было ничего слышно. А теперь ты говоришь мне возвращаться?
– Да потому что ты упрямая! – не выдерживает и эмоции прорываются наружу, – Неужели не могла сама прийти за все это время хоть раз? Другие дети уходят из дома, а потом сами прибегают и прощения просят. И ничего. Корона с них не падает. А ты… гордая, твою мать.
– То есть если бы я пришла с поклоном, ты бы меня простил? – смотрю на него и не верю.
– Да конечно! Если бы я знал, что тебе приходится полы драить…
В глазах зияет непринятие и злость.
– Пап, ты сейчас шутишь? Ты не давал маме мне помогать. Выставил меня взашеи из дома. Столько времени делал вид, что я тебе больше не дочь, а на самом деле просто ждал, когда я сама приду?
Весь его вид подтверждает то, о чем я и сама догадывалась. Его принципы и гордость не позволяли принять тот факт, что он совершил ошибку и сожалеет о ней.
Выдохнув, он коротко мотает головой.
– В общем, после выписки я заберу тебя домой, – так и не озвучивает своей слабости, а в привычной манере ставит перед фактом.
– У меня уже есть дом.
– Какой? У этого своего уголовника?
– Он не уголовник, – произношу твердо, – и я не живу у него, если ты об этом. Я снимаю квартиру.
– На какие шиши?
– Ее оплачивает Руслан.
– Ворованными деньгами?
– Он работает. На стройке. И в отличии от тебя все это время помогал мне.
Да, я всё еще до конца не доверяю Руслану, но это факт.
– Я вижу, как он помогал. Что ты аж поломойкой устроилась.
– Я больше не работаю. Это была… ошибка.
– Конечно, ошибка. – Взрывается папа. – помощник хренов.
– Пап, хватит! – останавливаю его взмахом руки. – Ты не имеешь права сейчас на все эти жестокие слова в адрес Руслана или меня. Ты свои приоритеты выставил. Я их поняла. Если ты сожалеешь о том, как поступил, то мог просто извиниться. Сказать, что был не прав, а не рассыпаться здесь в злостных высказываниях. Ты этим только сильнее меня от себя отталкиваешь.
В этот момент в дверь раздается стук и в палату входит медсестра.
– Извините, что врываюсь, но тебе тут принесли, Даш, – вручает мне небольшой пакет с зефиром внутри и йогуртом. – Припозднился твой парень сегодня. Конечно, пустить я его не могу, а вот передать сладости – это легко.
Сердце мое трепетно сжимается.
А говорил, что не заедет…
– А вас я попрошу покинуть палату, – вежливо просит Полина папу, – у нас уже отбой через пять минут.
– Принимаю работу.
Хлопнув меня по плечу, Барский ещё раз обводит взглядом объект. Только что он прошёлся по периметру, проверил качество и остался доволен.
Мы с мужиками переглядываемся.
Они вымотанные, да и у меня батарейка на нуле. Но руководство поставило задачу закончить на неделю раньше – пришлось впрячься по полной.
– Молодцы, справились, – Игорь Владленович складывает руки в замок и поднимает их над головой. – Три дня берите на отдых. Потом – с новыми силами на следующий объект. И учтите: за досрочное выполнение будет премия. Я своё слово держу.
Мужики уходят, мы жмем с ними руки.
За несколько месяцев работы родными конечно, не стали, но неплохо притерлись. Почти все они исполнительные и ответственные. Были двое, кто лажал и отлынивал от работы. Но их Барский уволил почти сразу.
Босс просит меня остаться, а сам отходит на пару слов с бригадиром.
Я пока собираю свои вещи в спортивную сумку. Тарелка с ложкой, чашка, сменная одежда.
– Ну что, давай подвезу тебя в город, – предлагает он, вернувшись.
– Не откажусь.
Мы садимся в его автомобиль. Мерседес премиум класса, на кожаном салоне. Я уже пару раз ездил на нем, и каждый раз, когда оказываюсь внутри, не могу не захлебываться от восторга.
Желание сесть за руль такого же горит сигнальной лампочкой.
И нет, не похожего, или более дешевого варианта, а именно такого же. Чтобы Даша с сыном сидели на заднем сидении, в комфорте и тепле.
Чтобы мы с ней встречались взглядами в зеркале, и она мне улыбалась. Как улыбалась раньше. Открыто, доверчиво, ослепляла своими ямочками и вызывала тахикардию.
Сейчас у нее проскакивает иногда такая улыбка, но она ее тут же прячет.
– Ну, как дела твои, Руслан? – Барский включает радио и подкуривает сигарету. – Будешь?
– Нет, я бросил.
– Похвально. А что так?
– Ребенок скоро у меня будет. Точнее у … девушки моей.
– Помню я, помню. Илонка говорила.
Мы несколько раз пересекались с его дочерью. Она приезжала сюда на объект, типа проконтролировать, на деле же думаю, ей просто было скучно.
Пыталась завлечь меня вниманием, поэтому я и сказал ей, что у нас с Дашей будет ребенок. Тут ее и отрезало, к моему счастью.
– Какой срок уже?
– Двадцать две недели.
– Не маленький. А как учеба твоя? Справляться будешь?
– Да никак. Продлю академ, а дальше посмотрим. Если за это время не подкоплю, чтобы можно было и учиться и жить нормально, то или брошу или переведусь на заочку.
