Я не стала дослушивать его торжествующее бормотание, развернулась и со всех ног бросилась в лес. Чувства помогали бежать. Только я могла сначала сглупить, а потом удирать сломя голову. По густому снегу было трудно скакать, но меня окрылил страх. Кажется, мужчины поняли, что не сумеют меня так просто догнать и нашли единственный выход из ситуации – лишить возможности убегать. Первая стрела пролетела мимо, а вот вторая весьма успешно чиркнула по ноге. Третья застряла в куртке, четвертая едва не достала плечо... «Не стрелять!!!» – донеслось разъяренное.
Волнение переросло во что-то большее. Оно обволокло раны, закупорило кровь, и я благополучно проскакала через заросли колючих кустов. Внутренний голос велел поторопиться. Сначала я не осознавала, куда бегу, и только потом поняла, что лечу параллельно дороге в противоположную от города сторону. Я врезалась в дерево, оттолкнулась от него, и покатилась вниз, к береговому обрыву. Цепляться было не за что. Я неуклюже перевалилась через край и плюхнулась в ледяную бурлящую воду. На сей раз камень не встретился с моей головой, я даже не ощутила холода. Меня понесло прочь с такой скоростью, что я не успела даже закричать или позвать Промежуток. Да и зачем? Рано или поздно выберусь, вот только рюкзак тянул на дно, и куртка мешала грести…
Радоваться было нечему. В ушах, в носу и во рту была вода, я то выныривала, то снова уходила под воду. Утонул рюкзак и один сапог, и волосы как всегда мешали. Я смогла выбраться на берег спустя минут двадцать – в том месте, где течение слабело. Кое-как выползла, цепляясь за холодные чёрные ветви, и несколько мгновений лежала на снегу, пытаясь отдышаться. Теперь мне не казалось, что на улице тепло. На волосах вскоре повисли сосульки, кожа онемела, ноги свело судорогой. Я была в таком странном вакуумном напряжении, что не ощущала боли. Правда, это продолжалось недолго, очень скоро мука меня настигла. Я смогла доплестись до леса и ничком рухнула в сугроб.
– Алеард! – сказала я в снег, и небо шлепнулось на голову всей своей громадой.
Я очнулась оттого, что меня нещадно тормошили. Ресницы на морозе склеились, и веки я разлепила с трудом. Надо мной склонился Алеард. Увидев его глаза, я захотела раствориться в воздухе или провалиться сквозь землю. А ещё лучше прямо в Пропасть.
– Фрэйа!!! – Голос был полон тревоги, смятения и едва сдерживаемой ярости. – Не знаю, что сделаю, когда в себя придёшь! – гневно сказал он сквозь зубы, поднимая меня на руки. – Честное слово, привяжу к кровати – и будешь сидеть безвылазно на Тасуле!..
Я открыла рот что-то ответить, но мир снова померк.
Когда я очнулась в следующий раз, вокруг было тихо и тепло, на лицо падали близкие отсветы пламени. Я ощутила, что Алеард осторожно снимает с меня мокрую одежду. Тело походило на кусок желе.
– Тихо, малышка, не шевелись, – сказал мужчина, поняв, что я пришла в себя. На сей раз его голос звучал нежно. Я моргнула в ответ. – Мы в заброшенном домике, в лесу возле Синего города. Здесь безопасно.
Он без раздумий раздел меня донага и притянул к себе, кутая во что-то невероятно мягкое. Его тело показалось очень горячим, но это было желанное тепло. Обжигаясь, я обхватила его плечи руками, уткнулась в жесткие волосы носом, и Алеард медленно и трудно вздохнул. Я пребывала в непривычном томительном оцепенении, не могла уснуть и не могла окончательно проснуться. Вот она, граница между действительностью и грезой, трепещущий баланс чувств. Алеард прижимал меня к себе, гладил по голове и молчал. Ни мягкости, ни напряжения в могучем теле. Покалывали, оттаивая, руки и ноги. Я знала, как это бывает больно, но сейчас вся боль растворялась в окружающем пространстве, уходила в брёвна над головой, в огонь, мерцавший где-то сбоку, в старинные кресла с пыльно-серой обивкой, растопырившие изогнутые темные ножки. Мне становилось всё жарче, я дышала чаще, касалась дыханием шеи Алеарда, и всё крепче обхватывала его ногами. В тот момент я не осознавала, как это на него влияет.
Я подняла голову и открыла глаза, только когда Алеард вздрогнул, резко выдохнул и особенно сильно тронул губами мою щёку. Он словно очнулся, тело его стало твердым, а стук сердца ускорился. Я хотела попросить прощения за то, что опять набедокурила, но он взял меня за подбородок и поцеловал. И сразу стало ясно, что на сей раз сдерживаться он не намерен. Ни препятствий, ни отвлекающих факторов, ни Промежутка или тех, кто может появиться внезапно. Только мы двое посреди леса, заметенные в хижине снегом, как в берлоге.
Его настойчивые губы повергли меня в трепет. Испуганная, я пыталась отстраниться, но Алеард не позволил. Он повалил меня на толстое меховое одеяло и прижал к груди. Я никогда не чувствовала его тело
– Ты боишься, малышка?
– Немного боюсь. Но желаю тебя, Алеард. Если ты меня отпустишь, я сойду с ума.
