— Здравствуй, Джексон.
— Ну, много повреждений? — спросил он.
— Нет, не много, — ответила она. Если, конечно, не считать ее разбитого сердца.
— Что ж… хорошо. С чего мне начинать? «Первым делом помоги мне понять тебя».
— Не знаю. Ясно только, что поливать пока ничего не нужно. Может быть, тебе имеет смысл взять пикап и съездить в торговый центр, который оформляли вы с Питом. Посмотри, не надо ли там что-нибудь заменить. На всякий случай прихвати с собой один-два ящика с цветочной рассадой… ну и какие-нибудь грунтовые растения.
— Хорошо, мадам, — сказал он и, не оглядываясь, вышел в заднюю дверь.
— Ребекка… Черт тебя подери, Джексон Рул, меня зовут Ребекка! — почти выкрикнула она, но его уже и след простыл.
Ребекку с детства учили, что человек терпеливый в конце концов добивается своего, и все такое прочее. Беда заключалась в том, что Ребекка, мягко говоря, не отличалась железной выдержкой, и дожидаться, пока смягчится суровый нрав Джексона Рула, ей было тяжело.
В течение трех недель, прошедших после той грозовой ночи, он не обращал на Ребекку внимания, односложно отвечал на вопросы и довел ее до истерического состояния. Джексон вел себя так, словно ничего не произошло. Как будто он вообще был едва знаком с Ребеккой и только что поступил к ней на работу.
Ребекке хотелось разрыдаться, или припереть Джексона к стенке и заставить считаться с собой, или возненавидеть его… но ничего не получалось. И в результате оба продолжали держаться отчужденно, а жизнь текла своим чередом.
Пита выписали из больницы, и через несколько дней преподобный Хилл привез его в оранжерею. Но пока что не работать, а так — повидаться.
Но Ребекка отлично понимала, что это просто отговорка. Разумеется, старики приехали осмотреться, и удостовериться, что преступник, нанятый ею на службу, не распускает руки. В другое время их тревоги насмешили бы Ребекку, но сейчас ей было слишком больно. Джексон Рул и не думал прикасаться к ней. С ним невозможно было даже поговорить по душам! Ребекке помогали держаться лишь воспоминания о ночи, когда он любил ее… платонически. Если бы вернуть все это… и завоевать сердце Джексона! Но пока надо было заняться гостями. Вслед за Даниелом из машины вылез Пит.
— Пит! Ах, как я рада видеть тебя! — сказала она, крепко обнимая старика и осыпая короткими нежными поцелуями его щеки, мгновенно залившиеся румянцем.
— Ну, хватит… Если б я знал, что тебе так хочется поласкаться, я бы приехал давным-давно, — поддразнил ее Пит, подтянув брюки на сильно похудевшем животе.
— Заходи-ка в дом, там прохладно, — пригласила Ребекка и улыбнулась отцу, который стоял в сторонке с задумчивым видом. — И ты тоже, папа. .Тебя дожидаются в холодильнике твои любимые напитки.
Ребекка, разумеется, и понятия не имела, что отец борется с ужасным грехом — ревностью. Он многое бы отдал за то, чтобы отношения с дочерью опять стали простыми и легкими. Но стоило им встретиться, как кто-то — чаще всего Ребекка — начинал раздражаться, и дело доходило до ссоры.
Преподобный Хилл улыбнулся и украдкой вздохнул. Трудно свыкнуться с мыслью о том, что дочь уже не нуждается в его опеке. Для Даниела она всегда оставалась тонконогой девятилетней девчонкой, рыдающей в его объятиях из-за того, что какой-нибудь сорванец насмехается над ее непокорными рыжими кудрями.
Преподобный Хилл последовал за ней в контору, вытирая на ходу лоб, усеянный капельками пота. Как жаль, что он надел сегодня свою темную сутану! Она словно притягивает солнечные лучи, и жесткий воротничок, казалось, вдруг стал размера на, два меньше. Через несколько мгновений он расстроился еще сильнее, наткнувшись на человека, который снился ему в кошмарных снах. Такого холодного и пустого взгляда, как у Джексона, преподобный Хилл не видел никогда в жизни. Ему очень хотелось отвернуться и сосредоточить внимание на чем-то еще, но эти спокойные, пронизывающие синие глаза притягивали его к себе как магнит.
— Джексон! — Пит уже ковылял к нему с протянутой рукой. — Парень… ну просто не могу сказать, как я тебе благодарен за то, что ты сделал!
Джексон перевел взгляд на своего напарника и слегка улыбнулся, но глаза его оставались мрачными.
— Да ради Бога! А вообще за то, что я умею делать искусственное дыхание, надо благодарить тюрьму.
Даниел Хилл смущенно прокашлялся и сунул палец под воротничок. Пит был явно озадачен: он не ожидал такого равнодушного, даже циничного ответа. Сбитый с толку, старик понурил голову и, даже не коснувшись руки Джексона, повернулся к Ребекке в надежде, что она окажется более разговорчивой.
Но Ребекка не поднимала головы: похоже, она была всецело поглощена документами, разложенными возле кассы. У Пита заныло сердце. Правда, на этот раз его терзала не физическая, а душевная боль.
«Нет, только не это», — подумал старик. Видно, не зря он так боялся. Что-то произошло между Ребеккой и Джексоном, и хотя он не знал, что имен но, но это было не к добру.
Пит решил проверить свои подозрения.
