Пока этот хрен матерится, я успеваю толкнуть дверь и выскочить с балкона, но, похоже, своим сопротивлением я лишь еще больше его разозлила. Недоумок бросается за мной.
Жаль не додумалась запереть его на балконе, пока была такая возможность.
Умом я понимаю, что стоит закричать, и кто-нибудь придет на помощь, но скажите мне, где прямо сейчас вся доблестная охрана Ахметова?
Я ссыпаюсь по ступенькам на второй этаж, как назло, в коридоре пусто.
Надо вниз к гостям, там ублюдок от меня точно отстанет.
Увы, я не успеваю добежать до спуска на первый этаж, меня перехватывают и, зажав рот ладонью, втаскивают за первую попавшуюся дверь.
Брыкаюсь изо всех сил, но я слабее.
Навалившись, меня забрасывают животом на подлокотник кресла. Придавив меня весом тела, скот другой рукой шарит по мне, стараясь задрать платье.
Слезы брызгают от обиды и омерзения.
Изловчившись, кусаю за воняющую сигаретами руку, которая зажимает рот.
– Ах ты сучка! Сейчас я преподам тебе урок хороших манер, – отморозок больно дергает меня за волосы, от чего слезы катятся градом.
– Отвали от нее! – разносится по комнате незнакомый голос.
В надежде вскидываю глаза.
Это говорит кто-то, стоящий у окна, кого, видимо, не заметил мой мучитель, ввалившись сюда.
– Не лезь не в свое дело, – рявкает все еще удерживающий меня урод.
– Это ты мне? – изумляется тот, кто ему помешал.
И в одну секунду оказывается рядом с нами.
Я не вижу, что там происходит, но судя по звуку, скотине вломили. Мне становится легче дышать, мерзкая туша с меня слезает, и я отпрыгиваю в сторону, оставляя кресло между нами как барьер.
– Ты охуел? – ревет, держась за челюсть, несостоявшийся насильник. – Из-за какой-то прошманды…
– Конев, ты, блядь, с каждым годом все глубже пробиваешь дно, – с отвращением цедит мой спаситель. – Весь в папашу. Отцу скажу, что вас к нам в дом пускать нельзя. За сестер страшно.
– Ты ничего не попутал? – продолжает выеживаться тот, кого назвали Коневым.
– Ты забыл, где находишься? Давай проверим, что будет, если она сейчас тебя сдаст? – ледяной тон незнакомца немного остужает пыл Конева.
Тот бросает на меня взгляд, полной злобы, но местный Супермэн не дает ему пообещать мне расправу.
– Еще раз к ней сунешься, пожалеешь, что на свет родился, – предупреждает он.
Не уверена, что в голове идиота это отложится надолго, но сейчас побуравив взглядом парня, он выходит, громко хлопнув дверью.
– Ты почему орать не начала? – строго спрашивают меня.
– Он мне рот заткнул, – буркаю я и спохватываюсь: – Спасибо, что помог…
– Дима, – представляется он. – Дима Дикаев.
И вздрагиваю.
Моя реакция не укрывается от Димы, но он только приподнимает бровь.
– Кирилл – твой брат? – сглотнув спрашиваю я на всякий случай. Так-то фамилия не распространенная. Да и в чертах лица я выхватываю что-то общее. Явно родственники.
– Двоюродный, – морщится Дима.
– Все равно, спасибо, – выдавливаю я, вызывая у него смешок.
– Не за что. Но звать на помощь надо было сразу. Конев – отморозок, игры в Зою Космодемьянскую тебе только навредят.
– Мне в голову не могло прийти, что все зайдет далеко. Мы в гостях, кругом люди… Не знаю, чего он ко мне прицепился… – тру я лицо, с запозданием вспоминая, что накрашена.
– Судя по твоему вопросу, ты знакомая Кира. Конев ему завидует. В друзья набивался, но не прокатило. Даже Кир не хочет иметь с ним ничего общего.
Даже Кир.
Это многое объясняет.
Двоюродный брат о нем не очень высокого мнения. Только я, дурища, купилась на красивые зеленые глаза.
Дима собирается выйти из комнаты, и мне тут же становится страшно, что Конев вернется.
– Ты не мог бы… проводить меня к родителям? – прошу я.
Он кивает.
– Не хочешь привести себя в порядок?
– Да, пожалуй…
Дикаев сначала провожает меня к той комнате, где я отсиживалась до всех событий, терпеливо ждет за дверью, а когда я возвращаюсь, идет со мной вниз.
Кажется, светское общество не для меня. Ноги моей больше не будет на подобных сходках. И я вечером расскажу отчиму, что произошло. Молчать не стану.
А сейчас просто попрощаюсь и вызову такси. С меня хватит.
Не отцепляюсь от Димы, пока мы не доходим до моей мамы.
Я снова чувствую на себе пристальный взгляд. После столкновения с Коневым я уже не игнорирую собственные ощущения и оглядываюсь весьма внимательно.
Только вот поверх плеча Дикаева я вижу Ника, удивленно смотрящего прямо на меня. Он приподнимает брови, когда замечает мою руку, лежащую на предплечье Димы.
Ник же у нас сплетница, да?
Ну и пусть он передаст Киру, что я по нему не плачу.
Видеть не хочу Дикаева. Он меня тоже.
Проклятый универ.
Ну ничего, сегодня во мне как никогда полно решимости настоять на своем переводе.
Уже час катаю в темноте по улочкам старого центра.
Это не совсем то, чего требует моя душа. Внутри все кипит. Разъедает.
Хочется разогнаться на трассе и на полной скорости мчать. Так, чтобы шум ветра в открытое окно заглушал собственные мысли.
