Все нервы на свое ведьмино веретено намотала. Слушать не хочет, хвостом вертит. Мне нужна компенсация. Какая она теплая, мягкая…
Что?
– Терпеть? – у меня отвинчивается последняя гайка. Терпит она тут. Не нравится ей. Сейчас посмотрим. – Давай посмотрим, кто тут врушка!
Собираюсь показать Истоминой, что ее слова выеденного яйца не стоят, но попадаю в центр цветочного урагана.
Не ожидавшая такой вспышки, Олька испуганно таращит глаза и не сопротивляется. Более того, коза не иначе как на автомате отвечает на поцелуй и все.
Жопа.
Коротит меня сразу.
Вот так правильно. Мое. Она должна меня слушаться. Мой подарок. Моя девушка.
Острый язычок жалит меня, и я не отказываю себе в удовольствии его пососать. Дьявол! Истомина, что, мурчит там? Мяукает?
Пиздец, она становится такой податливой в руках, что я просто не могу заставить себя остановиться и запускаю руку под свитерок.
Уже наплевать, что она там говорила. Вот она трушная реакция сивой.
И она находит во мне живейший отклик.
Хер его знает, как это происходит, но мы уже подпираем дверной косяк. Ни в жизнь не остановлюсь. Буду целовать. Сейчас Истомина ангел. С охеренной задницей, к которой я подбираюсь.
Блядь. Я сейчас все нахер испорчу. С концами.
С трудом отрываюсь от сладких губ, стискиваю девичье тело, вжимаюсь в него пахом и, уткнувшись в лоб Ольки своим, стараюсь выровнять дыхание.
И что я получаю за свою феноменальную сдержанность?
Затрещину!
– Извращенец!
Бля…
Отпихнув меня, коза вихрем уносится куда-то вглубь дома. Слышатся хаотичные шаги, а потом смачный хлопок дверью. Судя по всему, Истомина забаррикадировалась в ванной первого этажа, оставив меня с плащом в руках, тоской в глазах и стояком в штанах.
Фея, блядь.
От бессильного раздражения пару раз стучусь головой о стену.
Вот и как с ней разговаривать?
Когда через пять минут становится ясно, что возвращаться Оля не собирается, прусь за ней. Потрясающее равнодушие, а как же проконтролировать поел я или нет?
Скребусь в дверь.
– Оль…
– Отстань!
Она там ревет, что ли?
– Оль, выходи. Обещаю, мы просто поговорим.
– Я тебе не верю. Ты похотливый бабуин. Тебе только одно и надо!
Чешу репу. Врать, что мне ничего такого от Истоминой не нужно – палево. Но разве это не нормально? Хотеть свою девушку?
И вообще. Я мириться хочу.
Уже признал свою вину, что еще надо-то, а?
Стою тут, стучу, как дятел.
– Оль, ну ладно тебе… Хочешь, ну тресни. Выходи. Дай хоть сказать…
– Ты уже все сказал, – всхлипывает.
Точно. Ревет.
Бля. Я не знаю, чего делать. Я не умею с ревущими. Ник умеет, но я этого упыря точно не позову на переговоры. Больно сально он на Истомину смотрит.
– Оль… Мне без тебя плохо. Слышишь?
Я прислоняюсь спиной к двери ванной.
Шум воды прекращается. Слышно шмыганье.
– Я встрял с тобой, Оль, – сползаю я по двери на пол, слова даются мне тяжело. – Мне без тебя никуда.
До меня, наверное, только сейчас доходит, что Олька после того вечера, скорее всего, тоже ревела. И от этого становится паршиво. Тянет сказать что-то вроде: «Я больше не буду», но дебилизм же.
– Оль, прости. Я на тебя сорвался, хотя ты ни в чем не виновата. А еще я… – приходится признаться, – приревновал.
Тишина.
– Ты мне… нравишься. Очень, – выдавливаю я. – Даже слишком.
Идиот. Что я несу?
– Я всю неделю с ума сходил. Не надо так, Оль. Я, что хочешь, сделаю, только не плачь. Я понимаю, что облажался. Мне стыдно, но я не отстану. И ни с кем тебе встречаться не позволю. Всем морду набью и руки переломаю.
Ни слова. Нервно прислушиваюсь. Ни шороха.
– Хочешь, я тебе все домашки делать буду? – ляпаю и сам бью себя по лбу.
– Придурок, – отзывается Истомина из-за двери.
Ну хоть в чем-то она со мной солидарна.
– Оль, я без тебя не смогу, – на выдохе произношу я, с ужасом понимая, что это правда.
Да я двинусь, если коза упрется и пошлет меня лесом. За две недели она меня захомутала. Сначала приманила, а потом показала, как это, когда без нее. И что-то я больше на такое не готов. Мазохизм – это не мое.
Мне надо, чтобы она фырчала, хлопала ресницами, дерзила, а я ее усмирял. Она так хорошо этому поддается, что у меня мысли только об одном.
В этом-то Истомина меня и обвиняет, хотя она сама виновата. Зачем такая, что хочется только…
Ладно. Кажется, есть лишь один способ.
– Оля, я… ну… попробую сдерживаться. Не приставать, – а сам скриплю зубами. Это же на какую пытку я сейчас добровольно подписываюсь.
После минутной паузы раздается звук отпираемого замка.
