Вывернул руль и остановился на обочине. Опустил стекло.
— Вы что-то забыли.
— Да, забыл обыскать вашу машину.
— Зачем?
— Ищем опасного преступника. Вдруг вы с ним в сговоре.
— Ну, что вы. Я законопослушный гражданин.
Дверь открывается мент, пытается вытащить меня из машины, я пока успеваю набрать номер адвоката. Уверен, через час они найдут в какое отделение меня отправили. В том что он арестует — сомнений не было.
— Вы за один час превысил полномочия на год.
— Допрыгался, ты. Я сказал, что место тебе в тюрьме, — он прижимает к капоту и надевает на меня наручники.
— Обыщите всё, вдруг, что найдётся.
— Товарищ полковник, тут девушка, — кричит другой полицейский.
Миру выводят из машины.
— Значит, не один. Я что-то запутался, вроде тебя дома должны ждать.
— Отпусти её, она тут ни при чём.
— Девушку в машину, — командует он.
— Говорит, что знает вас.
— Это вряд ли. Шлюхи Каменского мне не знакомы.
— Попридержи язык, козел ментовской.
— Отпустите меня, — Мира пыталась вывернуться из рук удерживающего её полицейского.
— Мира, это ты что ли? — Увидев ей, полицейский изменился в лице, до слуха донеслись ругательства.
— Здрасьте, дядя Миша.
— Почему ты с ним? Он что тебя силой удерживает.
— Нет, что вы. — Отпустите его! — Мира подбежала к нему и пыталась оттолкнуть. Такая маленькая восстала против жирного амбала. — На каком основании вы его арестовываете? Вы сейчас проводите незаконное задержание. Отпустите нас!
— Как ты оказалась в машине этого человека?
— Разве имеет значение?
— Конечно, имеет. Не знал, что вы знакомы.
— Так, ничего особенного. Игорь Дмитриевич подвёз меня. На каком основании вы его задерживает? — Снова она повторила свой вопрос.
— Особый приказ, который я не должен с тобой обсуждать. Отец знает, с кем ты дружбу водишь.
— Это я с вами не должна обсуждать.
— Как знаешь Мира, но тебе придётся проехать с нами. Хотя бы, потому что не могу тебя оставить одну посреди трассы. Пусть твой отец приедет и заберёт тебя.
— Товарищ полковник, мы нашли оружие.
— На даже какое совпадение. Даже подкидывать ничего не пришлось.
— У меня есть на него разрешение.
— Сейчас мы поедем в отделение и во всём разберемся. Он опасный преступник, а ты … ты с ним время проводишь.
— Какое вас дело с кем провожу свое свободное время. Отпустите его. — Она кричит и грубо бьет по ноге. Но упрямый мент усаживает меня в машину.
— Эй, угомонись и тоже садись в машину. Если не сядешь — надену наручники.
— Куда вы нас везете? — Мира послушно открыла дверцу и забралась на переднее сиденье.
Явно наслаждаясь ситуацией, он ответил:
— Ты не бойся, в участок поедем. Там и разберемся.
Мира
Меня завели в кабинет, хотя бы наручники не надели. Просто не верится в абсурдность ситуации. Почему они его остановили? Выходит, они за ним следили, и он находился у них в разработке? Но сижу молча.
Скрип кресла прерывает дальнейшие нежелательные мысли, когда Михаил откидывается на спинку стула и кладет обе ноги на стол, показывая, кто хозяин положения. Сейчас и вправду мы в его власти.
Его голубая рубашка взмокла от пота. В кабинете воздух оказался спертым и промозглым. Я мучилась от невероятной жары. Дышать нечем, меня как будто поместили в замкнутое пространство. Внутри все клокотало.
Чтобы успокоиться, приказываю себе расслабиться и ни о чем не думать.
Он вскипятил чайник и залил кипятком кофейную бодягу. В воздухе запахло омерзительной горечью. Сейчас вся эта обстановка оставляла во рту привкус тухлятины. Михаил наливает мне чай, словно мы с ним будем вести беседы по душам.
— Пей!
К кружке не притрагиваюсь.
— Выпью, если нальете что покрепче.
— Тебе еще нет, — он осекся на полуслове.
— Мне уже год как восемнадцать. — Пару недель назад исполнилось девятнадцать.
— Точно, совсем забыл. Делами занимался, а ты тем временем … Как ты могла так поступить! Ты же еще ребенок, а он … не думал, что ты настолько испортилась. Чтобы сказала твоя мать? –
— Это вас не касается, — рявкнула на него. С отвращением смотрю на него, подмечая как ловко манипулирует на чувстве вины.
— Еще как касается, — он соскочил со стула, его лицо исказилось от ненависти, а рот сжался в тонкую линию. — Зачем ты так ведешь себя? Чего не хватает? Отец все тебе дал, я тоже был рядом. Да, мать ушла, но мы все любили тебя.
— Что вы помните о маме? — Чуть не скорчила пренебрежительную гримасу. Вовремя удержалась и задала вопрос, который он меньше всего сейчас ожидал услышать. Я ничего не могу с собой поделать: любопытна по натуре, и мне нужны ответы.
Он изменился в лице, как будто с него слетела маска злости и все это время он претворялся. Не такой вопрос он ожидал услышать. Достает сигарету и закуривает. Едкий дым стает комом в горле. Но я жду, что он скажет.
Он устало потер виски.
— Я был ее другом и всегда восхищался ей. Не поступай как мать, выбери правильную сторону. И сейчас ни время и ни место, говорить о ней.
