В то воскресное утро Натали, проснувшись, направилась в ванную. Дверь в комнату Трейси была приоткрыта, как Натали и надеялась. Узкая щель. Бледный утренний свет проникал сквозь жалюзи и ложился волнами на пол. Натали без труда разглядела часть голой загорелой спины Трейси. Белая полоска от купальника. Трейси и ее парень спали, обнявшись. Почти раздетые.
У Натали засосало под ложечкой, изнутри хлынул жар.
Вот бы стать такой, как Трейси. Жизнь всегда будет казаться несовершенной, если не достичь этой высоты.
Она никогда не рассказывала Юлии о том, как восхищается ее сестрой. Наверное, подразумевалось, что все это чувствуют. Нечто само собой разумеющееся. При этом они часто говорили о том, что Трейси иногда занимается сексом в своей комнате, и размышляли, как бы подглядеть или подслушать, что там происходит. Несколько раз они подкрадывались ночью к комнате Трейси и прикладывали ухо к двери, но безрезультатно.
В это утро Юлия тоже проснулась рано. Неслышно спустилась по лестнице и встала рядом с Натали. Они молча стояли и смотрели в щелочку.
Вдруг тела зашевелились, накрылись одеялом, из комнаты послышались звуки, тяжелое дыхание, которое перешло в нечто иное, мягкое, затем жесткое.
А потом тишина. Приглушенный смех.
Неужели и она будет этим заниматься? Натали взглянула на Юлию. Просто нереально. Такого не может быть.
И все же, вернувшись в свою комнату этим утром, они легли в обнимку. Почувствовали прикосновение кожи, запах друг друга. И поклялись никому не рассказывать ни о том, ни о другом.
После короткой прогулки по окрестностям Майя и Лейф зашли в главное здание усадьбы Моссмаркен. Хрустальные люстры бросали мерцающий свет на мягкие ковры насыщенного бордового цвета, на кресла и диваны, стоящие в углу зала.
– Она знает, что мы должны прийти? – спросила Майя.
– Да.
Майя и Лейф решили пока осмотреться. Ресторан располагался слева от входа, а зал – справа. Их разделяло просторное фойе с большими арками, ведущими в обе стороны. В дальнем углу зала виднелся камин, перед ним четыре кресла и столик, заваленный газетами и книгами.
На доске объявлений красовалось следующее послание:
Майя и Лейф переглянулись. Майя подняла брови и поднесла ладонь к губам, чтобы подавить смех. Лейф прищурился.
– Это даже не смешно, черт возьми. Сколько нынче развелось болванов, готовых приправлять квантовой физикой, как каким-нибудь кетчупом, любые духовные искания. Как будто мы можем влиять на законы физики силой нашей мысли. Какие глупости. Это просто безумие.
Майя огляделась по сторонам и прошептала с улыбкой:
– Хотя когда ты так рассуждаешь, ты ничем не лучше этой
Он повернулся к ней.
– В одной команде? Что ты хочешь этим сказать?
– Риторика, Лейф. Тебе не следует забывать о риторике. Как и госпоже «Квантовой болванше». Она и ей подобные упиваются предположениями, они погрязли в дешевых формулировках. И ты поступаешь точно так же.
– Но что мне тогда, простите, надо было сказать?
