Мысль о его подбородке, и того больше — о губах, заставила ее, ухватившись за луку седла, податься вперед. Так будет все же спокойнее.
Удивительно, что все ее мысли заняты одним, и она нисколько не заботится о том, что станется с нею, когда их путешествие подойдет к концу — надо надеяться, благополучному — и она встретится со своим будущим мужем, который может оказаться неизмеримо хуже, чем этот, который сзади.
— Перестаньте ерзать, ваша светлость, — услышала она голос Ройса, и его рука сжала ей плечо, принуждая теснее прижаться к нему и сесть прямо.
У нее перехватило дыхание от этого властного жеста, она вся напряглась и выкрикнула, в надежде, что он не уловил охватившей ее дрожи:
— Принцессам не говорят «не ерзайте», вы, невежа!
— Но вы и вправду очень ворочались. Скажите спасибо Антеросу, что он не попытался вас сбросить.
— Потому что он лучше воспитан, чем вы, сэр Ройс, — пробормотала Кьяра себе под нос.
— Вы что-то сказали, принцесса?
— У вашего скакуна весьма необычная кличка. Почему?
Ройс ничего не ответил. Скорее всего не хотел лишний раз вступать с ней в разговоры. И так он напряжен до предела, скован. Черт его дернул согласиться на это предприятие! Да еще ехать на одном коне. Это выше человеческих сил!
Натянув поводья, Ройс остановился и, повернувшись в седле, внимательно осмотрел местность. Так он делал довольно часто в течение дня.
— Вы, кажется, спрашивали, почему моего коня так зовут? — произнес он после долгого молчания, когда они снова поехали по равнине.
— Возможно, и спрашивала, — надменно ответила Кьяра. — Уже не помню.
— А я помню. В общем, он мне достался уже с такой кличкой. Кажется, так звали какого-то грека. Что тут необычного?
— Антерос, — менторским тоном заметила Кьяра, — имя одного из малоизвестных богов в греческом Пантеоне. А именно — сына Афродиты. Довольно странно для боевого коня, вы не находите?
Ройс позволил себе хмыкнуть, что было, конечно, крайне невежливо.
— Я вынужден извиниться за то, что говорил раньше, принцесса. Вы разбираетесь в прекрасных стихах и туфлях, но это не мешает вам знать по именам всех никчемных греческих богов.
— Никчемных?! — возмущенно воскликнула девушка. Жаль, что она не может повернуться, чтобы он увидел, сколько презрения в ее глазах! Ей остается лишь смотреть на красивый пейзаж прямо перед собой. — Да будет вам известно, милейший господин, меня обучали не только красоте поэзии, но также астрономии, философии, музыке, чужеземным языкам…
— О, довольно, довольно. А знаете ли вы свою страну, принцесса?
— Конечно. Наш Шалон благоденствовал до настоящего времени около двухсот лет. Это одно из маленьких королевств, разбросанных в Альпах между землями Франции и Священной Римской империи, которую основал в десятом веке германский король Отгон Первый, о существовании коего вы и не догадываетесь, не правда ли?
Кьяра выпалила все это на одном дыхании и замолчала.
Нимало не смутивщись, Ройс спокойно спросил:
— А что делается сейчас у вас в стране, вы знаете? Можете сказать, в каком состоянии после недавней войны находится большой замок к юго-западу отсюда?
— Этого я не знаю.
— А город Аганор, подле которого стоит этот замок?
— Тоже не знаю. Никогда там не была.
— Вот видите! Вы настолько погрузились в философию и музыку, что перестали интересоваться собственным королевством, разоренным войной. Вам не было до него дела.
— Это ложь! — От возмущения она чуть не свалилась с коня. — Вы злой человек. Именно война помешала мне узнать мое королевство. Если бы…
— Тише! — прикрикнул он.
— Не смейте повышать на меня голос! Кто вы такой? Вы забываетесь!
— Да тише вы! — Ройс зажал ей рот рукой и прошептал чуть не в самое ухо: — Когда мы не одни, воздержитесь от вашей августейшей манеры разговаривать и от воспоминаний о жизни во дворце. Сейчас как раз тот самый момент. — Он указал рукой влево, где на темной сырой земле трудились крестьяне. — Помните, никто не должен догадаться, кто вы такая. Ни одна живая душа.
Ройс отнял руку от ее рта, и она, ошеломленная грубым мужским прикосновением, невольно начала ощупывать губы, словно боялась, что их не окажется на месте.
Работавшие на поле, распрямившись, провожали их взглядами, некоторые посылали приветствия, но Ройс пришпорил коня и заторопился прочь.
— Вы напрасно так беспокоитесь, — сквозь зубы сказала Кьяра. — Я уже говорила, что из-за войны никуда не выезжала из замка и меня никто не знает. Вы успели осудить меня, но зато теперь вам же будет спокойнее.
— Что ж, хорошо, коли так.
Ройс надолго замолчал, и Кьяре пришлось снова любоваться картинами природы. А они заслуживали внимания.
Сейчас путники ехали среди сочных зеленых лугов и невспаханных полей, усеянных валунами. Порою прямо из-под конских копыт взлетали птицы и со щебетом вились над головами всадников. Зима, снег остались далеко позади, высоко в горах.
Ближние склоны поросли невысокими соснами. Они стояли словно часовые, протягивая к небу пышные изумрудные ветви.
