— Святая Мария! — в ужасе произнесла Кьяра, глядя на развалины замка далеко внизу, в то время как легкий весенний ветерок играл ее волосами. — Ройс, это ваше жилище? Шеррано?
Девушка не знала, как догадалась об этом — ведь рыцарь ничего не говорил ей, — но еще раньше она почувствовала, что он становился все мрачнее и молчаливее по мере их продвижения на юг.
Прошлой ночью, когда им все же удалось выбраться из Гавены, Ройс сказал, что увезет ее туда, где она будет по-настоящему в полной безопасности. Они истратили почти все оставшиеся деньги на покупку хорошего коня; Кьяра помогла ему вытащить наконечник стрелы из раны, обработала и перевязала ее, и еще в темноте путники покинули город верхом на крепком сером в яблоках коне, поменьше, чем Антерос, но выносливом и привыкшем к горным дорогам. Весь день без роздыху он нес их на своей широкой спине.
А сейчас они остановились на горной вершине. Кьяра осталась в седле, но Ройс спешился и взял коня под уздцы. Лучи заходящего солнца, прорываясь сквозь тучи, окрашивали лежавшую внизу брошенную крепость в огненно-красные и золотистые тона.
— Да, — откликнулся Ройс звенящим от напряжения голосом, — вы угадали. Когда-то это был мой дом.
Ведя коня в поводу, он стал спускаться с пологого склона на широкую плоскую равнину.
Замок занимал немалое пространство между двумя горными вершинами, и его назначением было затруднить для вражеских сил проход в королевство Шалон с востока. Кьяра уже различала огромные башни и целый лабиринт из оград, ворот и мостов. Все это было окружено внешними стенами, крепостными рвами.
Чем ближе они подъезжали, тем ужаснее казались эти следы разрушения — обугленные развалины былого благополучия: казармы для стражи, конюшни, часовня, мельница, помещение, где содержались соколы для охоты. По внушительности все это вполне могло соперничать с их королевским замком.
Девушка почувствовала холод и плотнее завернулась в плащ, хотя погода сегодня была на удивление теплой, обещавшей уже не снег, а дождь — весенний дождь и ласковый ветер, который вдохнет новую жизнь в горы и долины.
Она вспомнила, что рассказывал Ройс о внезапном нападении семь лет назад войск Дамона на эту цветущую землю, на замок, который ей трудно было представить целым и невредимым, и снова содрогнулась при мысли о том, что стало со всей его семьей, с воинами и слугами.
Кьяра не видела выражения его лица, но чувствовала, как он напряжен, как дрожит его рука, сжимавшая поводья. Ройс молчал во время всего спуска. Молчал, и когда они подошли к уложенной из камней насыпи перед крепостным рвом.
Остановившись у подъемного моста, он оглядел четыре сторожевые башни по углам. Кьяра слышала его тяжелое дыхание — ему словно не хватало воздуха, а каждый удар сердца причинял боль.
Она спешилась, подошла к нему и прикоснулась к рукаву.
— Ройс…
— Мы любили бегать по этому мосту наперегонки, — тихо сказал он. — Туда-сюда, туда-сюда, пока не падали от изнеможения. А каждой весной сестры забирались вон на ту башню и сплетали там венки из ранних цветов. Себе и нашей матери.
Глаза Кьяры наполнились слезами. Она взяла его левую здоровую руку и крепко сжала. «Говори, говори, милый. Облегчи свою душу воспоминаниями. Пускай и тяжкими».
— Они даже на собак напяливали венки. — Слабая улыбка тронула его губы. — Дескать, весною у нас в Феррано все должны быть красивыми.
Кьяра переплела свои пальцы с его, закрыла глаза, из которых катились слезы.
— Как-то летом мы поссорились с младшим братом, и он столкнул меня сюда, в ров. Я вылез оттуда весь покрытый грязью и поклялся, что никогда не прощу его.
Она положила голову ему на плечо и еще крепче сжала пальцы, потому что словами не могла выразить своих чувств. Да и к чему тут слова?
Глубоко вздохнув, он почти неслышно произнес:
— Я здесь в первый раз после войны и вот… вижу это… Понимаю, что у меня никого и ничего больше нет.
Кьяра чувствовала, что Ройс дрожит, и не знала, то ли от неизбывной печали и гнева, то ли от слабости после ранения, ведь он потерял так много крови. Протянув руку, она коснулась его щеки.
— Ройс, вам необходим отдых. Вы должны поспать.
— Да, здесь, надеюсь, мы пока в безопасности. По существу, это теперь Тюрингия. Дамон заявил, что считает эти земли своими, хотя пальцем о палец не ударил, чтобы восстановить разрушенное.
Он потянул за повод и стал медленно спускаться к мосту. Конские копыта выбивали дробь по дощатому настилу, затем по камням на другой стороне рва.
Они прошли уже во вторые ворота замка, когда Ройс попросил Кьяру подождать немного и поднялся на одну из сторожевых башен. Спустя какое-то время послышались скрип и лязг металла, и, к ее изумлению, мост, по которому они только что прошли, поднялся и перекрыл доступ в замок.
