У нее захватило дух, когда она увидела, что он вновь готов к любовной атаке, поняла, что волшебство ночи еще не окончилось. Кьяра протянула руки, намереваясь привлечь его к себе, чтобы снова ощутить тяжесть мускулистого тела, но он приподнял ее и заставил тоже встать на колени. Некоторое время Ройс с улыбкой смотрел на нее, и она была смущена, недоумевая, чего он хочет, и стесняясь своей несообразительности.
Однако вскоре он с помощью жестов и нескольких слов, произнесенных шепотом, дал ей понять, что от нее требуется. Удивленно вскрикнув, девушка подчинилась ему и, когда он раскинулся на спине, опустилась на него сверху, дрожа от соприкосновения своего лона с его возбужденной плотью.
Медленно и осторожно он входил в нее…
А затем обхватил ее бедра и начал снова свой танец экстаза, и она включилась в него, изгибаясь от наслаждения, от желания сделать его еще более чувственным и прекрасным.
В этот раз все длилось гораздо дольше, чем прежде; еще глубже затягивало в свою пучину; еще труднее было дышать. Она не только чувствовала, но и видела сейчас то, что соединяет их тела; это сводило с ума, заставляло стонать, извиваться, заламывать руки. Ройс же непрерывно ласкал ее грудь, живот, плечи, Вдруг он слегка приподнял ее, освобождая от своего присутствия, и она увидела то, что только что находилось в ней, и не могла не изумиться, как оно там помещалось.
Чувствуя, что в ней вот-вот что-то произойдет, она со сдавленным криком попыталась снова вобрать его в себя, и Ройс помог ей, и тогда они оба заторопились и в едином порыве вознеслись на самую вершину блаженства, а потом начали спускаться с нее, дрожа от счастья и возбуждения, осыпая друг друга поцелуями и словами благодарности.
А вскоре она, завернувшись в простыню, стояла возле окна, глядя, как он одевается, собираясь покинуть ее. Боже, неужели навсегда?
Черные штаны, черная туника, черные перчатки и башмаки. Вновь он, словно собираясь на какой-то шутовской маскарад, натер лицо сажей из очага.
Кьяра сморгнула слезы, прогоняя мысли об опасностях, которым он опять станет подвергаться, лишь только оставит пределы ее комнаты.
«Девять дней, — твердила она себе. — Через девять дней, а то и раньше, но никак не позже, он будет здесь, и тогда… Но что тогда?»
Пресвятая Дева! Она не знает, как проживет эти девять, нет, восемь, семь дней. А если… Не надо думать! Не сейчас.
Как она скроет свою любовь, грусть по нему? Разве всякий, кто вздумает обратить на нее взор, не увидит, не поймет сразу, что она любит и любима и недавно испытала самое прекрасное, что только есть в этом мире? Что ее губы, тело еще горят от поцелуев, прикосновений, и в чреве своем она уже несет его семя.
Все эти дни, до его возвращения, решила Кьяра, ее не увидят нигде. Никто. Она не хочет, чтобы люди о чем-либо догадались по ее счастливым глазам, по искусанным губам. Она не выйдет из своих покоев, сказавшись больной, и будет дни и ночи молиться о его благополучном возвращении, о том, чтобы у них было все хорошо. Но что их ждет?
Собирая веревки и прочие принадлежности, он взглянул на нее, увидел слезы в глазах. Сейчас они попрощаются, и что дальше?
Нет, она не хочет, не станет произносить слов прощания!
— Возвращайся, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — И постарайся тогда быть не таким измазанным, как сейчас, мой черномазый барон.
Ройс улыбнулся, сверкнули белые зубы.
— Сделаю все, что в моих силах, миледи. — Он легко коснулся ее щеки рукой в кожаной перчатке. — Я вернусь вовремя. К самой свадьбе. — И шепотом закончил: — К нашей свадьбе.
— Смотри, не опоздай.
— Обещаю. А теперь про…
Кьяра закрыла ему рот ладошкой.
— Не нужно прощальных слов. Только до свидания, — Она вгляделась в его глаза и повторила тоже шепотом: — До свидания.
Кьяра стояла у входа в храм, в отчаянии твердя себе, что все происходящее с ней — кошмарный сон и кто-то сейчас пробудит ее от этого кошмара.
Она в свадебном наряде — золотистом шелковом платье с длинным шлейфом. В конце прохода между рядами она уже видела священника, и там же стоял жених.
Ее жених. Принц Дамон.
Он смотрел на нее, и взгляд у него был суровее и холоднее, чем обычно, а верхняя губа еще больше вздернута в неестественной, вымученной улыбке.
Ведь Кьяра посмела опоздать на целых два часа! Задержала свадебную церемонию, нарушила весь порядок, выставив его, принца, чуть ли не на посмешище. Впрочем, кто здесь осмелится усмехнуться? Но все равно, девчонка проявила неповиновение и понесет заслуженное наказание. Он ее проучит. Не хватало еще, чтобы с первого дня свадьбы она стала показывать свой нрав! Нет, этого он не допустит!
Кьяра, как могла, оттягивала прибытие в церковь, надеясь… На что она надеялась? Ройса нет и уже не будет — вероятно, он погиб, и никто и ничто не спасет ее от Дамона.
Полумертвая от страха и отвращения, она ступила на серые каменные плиты храма, где курились благовония, а солнечный свет проникал сквозь изумительно красивые витражи и где с самого утра тихо пел хор, специально доставленный из папской резиденции, Авиньона.
