Это, несомненно, был либо мистраль, либо мистралиант, уже перешедший в последнюю фазу. Уж называть подобное “призраком” или “демоном”, не намерен. Профессией не вышел.
Свет ламп начал слегка мигать, но самой твари пока не видел, а турели на потолке все же активировались. На них особой надежды нет, ведь если сущность миновала системы защиты, то она, как минимум, третьей степени, а значит щиты будут на уровне диомага, а то и метамага.
Медленным боковым шагом я подошел к еще одной нише стеллажа и взял стеклянный щит в полный рост, что использовался полицией. Я модифицировал его на устойчивость к магии, что сейчас было как нельзя кстати. Поскольку на стекло магические плетения ложились как нельзя лучше, то щит сможет выдержать весьма внушительное количество урона.
Турелей было шесть и били они по девятьсот выстрелов в минуту. При желании я мог умертвить небольшую армию с их помощью. Тем более, что запасок было на три перезарядки и пробитие щитов практически любого мага было вопросом от пары до десятка секунд.
С большинством мистралей ситуация была аналогична: от девятой до пятой степени их ожидал лишь круговорот перерождений. Но третий и выше… Тут не обойтись без проблем.
Я чувствовал кожей инородное присутствие и тихий, на грани восприятия, трескот вперемешку со стонами и сонмом шепотов. Сердечко от этого колотилось неимоверно. Особенно после недавнего сеанса сатори.
В моем уме Бездна звучала особенно жутко.
Прямо возле входа в лабораторию, на потолке, начало расползаться черное пятно, со светящимися маной краями, и похожей на звездное небо, поверхностью. Когда лужа растянулась около двух метров в диаметре, из нее, с резким хлюпом, выпало нечто гуманоидальное, грохнулось на один из столов.
Черт!
2
(Двадцать пять лет назад)
“Погода никак не подходила для похорон. Было солнечно, ясно и жарко.
На поле, заставленном склепами и надгробными плитами, проносилась молитва человека в рясе. Он водил металлическим крестом в толстом кольце, а его помощник время от времени кропил два гроба, принадлежавшие мужу и жене.
Тэссей и Фашальт Найв погибли там, где не должны были. Бойцы, прошедшие бесчисленное множество смертельно опасных операций, попали в самую что ни на есть банальную авиакатастрофу.
Таких же как они, было еще добрых две сотни. Тех, кто возвращался из Седьмого Полиса в Первый и оказались в эпицентре циклона, где неожиданно разверзся манашторм.
Именно потому гробы были закрыты, ведь те остатки что удалось собрать, не стоило видеть единственному сыну. Пятилетний мальчик и без того находился в ужасающем состоянии.
Большинство детей навряд ли способны понять произошедшее. Плач является обыкновенной реакцией. Но не для Тэссагрима Найва. Рыжий мальчик с веснушчатым лицом и глубоким взглядом зеленых глаз, смотрел на ямы будущих могил так, будто понимал о смерти гораздо больше большинства здесь присутствующих.
Здесь были многие, но не было родственников. Оба мага — из детдома. Навряд ли могли похвастаться семейный древом. Однако друзей имели много.
Марамах Лойфо, — первый учитель Тэссея.
Фархат Луперкаль, — друг семьи из союзного Ордена Зариман, Коалиции Танатеш.
Аурелиус и Морритас Стрего, вместе с членами элитного боевого отряда “Танатос” в котором состояли супруги Найв.
Пришли даже Баат и Кода Нэро, что теперь находились под патронажем Ордена Аврора, но когда-то через многое прошли вместе с погибшими.
И еще целая толпа людей, большинство которых он никогда не видел.
Мальчик держал в руках два подсолнуха — любимый цветок матери. Потому что всегда стремится к солнцу.
Когда церемония отпевания закончилась он будто очнулся от касания Лойфо к плечу и лишь тогда протянул цветы к гробам. Старый зверолюд помог мальчику и переместил их на крышки с помощью левитации.
Процесс погребения оказался для него как в тумане. Все вокруг что-то говорили, ходили туда-сюда и постоянно осматривали его жалостливым взглядом. Но все так же смотрел перед собой невидящим взглядом. Ни одна слезинка не скатилась по его щекам, что вызывало удивленные комментарии у окружающих. И даже несколько осуждающих взглядов.
Тэссагриму было плевать. Уже тогда его терзало гнетущее понимание такой простой и банальной мысли — все смертны. Неожиданно смертны. Пусть само понятие “смерти” все еще казалось чем-то неестественным, не поддающимся пониманию.
Для Тэсса было странно видеть среди присутствующих юного Валахана Стрего и Алису Луперкаль, что будто пыталась спрятаться за черным пологом платья беременной матери. Дети навряд ли понимали зачем их сюда привели, но все равно пытались проявить участие. Именно в тот день они с Валаханом впервые заговорили.
В особняке покойных, где собрались на поминки, солнечный блондин с хмурым видом подошел к Тэссу.
— Мне жаль, что твоих родителей не стало! Но у тебя все будет хорошо, ведь иначе быть не может!
На реплику парня отреагировала стоявшая рядом Алиса, что заметно расслабилась после кладбища.
