Запретные нарциссы (ЛП) полностью

Она стояла, опираясь предплечьями на неотесанный верх деревянного перелаза[1], и пристально глядела в лес за ним. Стояла и спрашивала себя, не перебраться ли на другую сторону, чтобы погулять среди деревьев. Обычно она не колебалась. Лес был излюбленным местом для неспешных прогулок. Сельские тропинки, поросшие папоротниками и дикими цветами, манили ее, когда тянуло пройтись поживее. Когда же хотелось побыть наедине, но не запираться при этом в своей комнате, она выбирала широкие золотистые песчаные отмели. Невозможно пребывать в подавленном настроении, находясь на берегу моря и ощущая его мощь. Можно только испытывать духовный подъем и напоминать себе о ничтожности собственных несчастий в грандиозной системе мирозданья.

Лес предлагал уединение другого рода. Входя в лес, она всегда переживала чувство, сравнимое с тем, с каким вступала в собор (хотя нельзя сказать, что так уж часто посещала какой-нибудь собор). В лесу были покой и ощущение близости Бога. И, некоторым образом, лес был лучше, чем собор, потому что он жил и менялся.

Она любила лес во все времена года. Она любила его, когда деревья, по существу еще голые, зеленели весенними почками, и когда земля окрашивалась колокольчиками, и когда листва на ветвях становилась настолько густой, что казалось, будто наверху крыша. Она любила многоцветье осени: и когда яркие краски были над головой, и когда они устилали землю под ногами — сначала мягкий ковер, а затем восхитительный хруст. Она любила время подснежников — первый признак весны, и следовавшее потом время первоцветов.

Но больше всего она любила время нарциссов.

Тетя Хэтти выращивала нарциссы в цветниках у передних окон дома — громадное их количество. Каждой весной несколько недель букетами из них украшали дом и церковь. Тетя Хэтти была знаменита своими нарциссами. И это в Уэльсе, стране, прославившейся ими и сделавшей нарцисс своей цветочной эмблемой. А ведь по иронии судьбы тетя Хэтти была англичанкой.

Но нарциссы в лесу были другими. Там они росли беспорядочными группками и буйно цвели. К счастью, никто и никогда не пытался культивировать их, вынуждая расти по образцу, приятному для рационального человеческого ума. И нарциссы, растущие среди деревьев, как всплески солнечного света в тени, всегда казались прекраснее, чем нарциссы, растущие в цветниках.

Подснежники и первоцветы всегда приносили с собой надежду — надежду на новый год, новое начало, возрождение жизни. Но нарциссы несли больше, чем надежду. Они были, как великолепный пламенеющий вызов - их яркие цвета, их вытянувшиеся стебли и распростертые лепестки, смелые и яркие по контрасту с деликатными пастельными оттенками других ростков вокруг них.

Нарциссы были потрясающим доказательством торжества жизни.

Сейчас на них начали появляться бутоны. Еще через несколько дней, самое большее через неделю, они вспыхнут полным цветом. В предыдущие годы в течение нескольких недель она наблюдала, как их зеленые побеги протискивались сквозь почву и траву, сперва робко, а затем смело и уверенно. И все же теперь, во время паломничества, которое обычно она совершала почти ежедневно, она колебалась, опираясь на верх перелаза.

Каждый раз, перебираясь через него, а она, должно быть, пересекла его больше тысячи раз, она вторгалась в чужие владения.

Лес был частью парка, принадлежащего Ти Маур, дословно с валлийского — Большому Дому, вероятно названному так в прошлом неким остряком, не сумевшим придумать для него более подходящего названия. Или, возможно, никто и не пытался дать ему имя, так что его называли Ти Маур до тех пор, пока это название не стало официальным.

Он пустовал годами. Его владелец теперь жил в Англии и, надо думать, не считал, что этот дикий и прекрасный уголок Уэльса достоин посещения даже летом.

Но теперь некий одинокий джентльмен, по мнению местных сплетников, конечно, же англичанин, арендовал его на неопределенный срок,. И он уже прибыл. Вчера в полдень, жена приходского священника, придя на чай к тете Хэтти и тете Марте, принесла известие, что его ожидают в любой момент. Молочник, рано утром доставивший продукты с фермы, перекинувшись со слугами парой слов, сообщил, что он уже приехал. Слуги, вместе с утренним чаем, принесли эту новость наверх. Он выглядел приличным джентльменом, с экипажем, достаточно величественным для даже герцога, и таким количеством багажа, загруженного в сопровождающую карету, что им можно было обеспечить армию.

Так что вход в лес теперь был воспрещен. Он принадлежит ему, и еще неизвестно, как он отнесется к тому, что молодые леди блуждают там, чтобы чувствовать близость к Богу и наблюдать сезонные изменения в природе. Он мог, по крайней мере, подождать до окончания цветения нарциссов, раздраженно думала потенциальная нарушительница.

Хотя, маловероятно, что лес патрулируют, подумала она, снова испытывая искушение. И уж вряд ли он сам появится в лесу, по крайней мере, сегодня.