Выбираясь из толпы, они едва избежали столкновения с лакеем, разносившим шампанское, и Фергюсон пожалел, что им никогда не доведется побывать на подобном балу в качестве супружеской пары. Маскарады устраивались и в высшем свете, но без этой непосредственности, и там они не смогли бы вести себя так, словно были одни.
Тем не менее он был рад, что с этим покончено. Теперь он мог беспрепятственно жениться на Мадлен, сестры — наконец дебютировать, и жизнь в целом, похоже, налаживалась. Но, прежде чем они добрались до выхода, путь им преградила Каро.
— Как мило! — воскликнула она, и ее глаза превратились в две узкие щелки, когда она встретилась взглядом с Мадлен. — Костюм подземного бога вам очень к лицу, Фергюсон.
Он ее не узнал, пока она не заговорила. Ее наряд чем-то напоминал платье Мадлен: прохладный бледный лен греческой туники и бриллиантовая диадема в волосах. Вдобавок ко всему к поясу был пристегнут кинжал: намек, который невозможно было не понять.
— Леди Гревилл, — сдержанно произнес он.
— Нам следовало договориться о костюмах. — Каро в упор смотрела на него, игнорируя Мадлен, словно ее не существовало. — Если бы вы нарядились Энеем, мой костюм Дидоны произвел бы фурор.
— Отличный костюм, но у меня уже есть спутница.
Взгляд, который Каро бросила на Мадлен, явно намекал на разницу в их положении на социальной лестнице.
— Я недолюбливаю Солфордов, но, по-моему, бессовестно показывать свету эту мадмуазель после того, как вы объявили обществу, что ваш союз с леди Мадлен основывается на любви.
— Вы же знаете, как устроен свет, — сказал он, стараясь придать голосу скучающие интонации. — Леди Мадлен не может посещать подобные мероприятия, а у меня нет желания отказываться от развлечений.
— Вы ни капли не изменились, да? — Каро усмехнулась. — Снова на коне и делаете, что хотите. Если бы я решила, что вы способны измениться, возможно, я смогла бы простить вас. Но вы такой же эгоист, как и десять лет назад.
Он не стал оправдываться: это было чревато раскрытием тайны Мадлен.
— Я искренне прошу прощения за то, что тогда так поступил, — сказал он, перейдя от нападения к защите. — Но я не могу изменить того, что сделано, как не могу изменить и последствий. Теперь прошу меня простить, я должен отвезти мадам Герье домой.
Мадлен тихонько стояла рядом. Образ куртизанки предполагал, что с ней не станут говорить, но она была слишком горда, чтобы это признать и удалиться. Мельком взглянув на нее, Фергюсон удивился, увидев на ее лице смешанное выражение сочувствия и негодования. Это, по-видимому, должно было означать, что она не считает Фергюсона подонком, каким его пытаются выставить, но в то же время сочувствует неудачливой сопернице, несмотря на все неприятности, которые та ей доставила.
Каро тоже заметила эту борьбу эмоций.
— Не смей меня жалеть, несчастная шлюха! — прошипела она. — Скоро он вышвырнет тебя на улицу, и тебе придется раздвигать ноги перед всеми желающими, пока не найдешь нового покровителя.
— Именно так вы поступили, когда он вас оставил, миледи? — спросила Мадлен, и ее французский акцент прозвучал невероятно резко.
В иных обстоятельствах она ни за что не позволила бы себе ничего подобного, но в роли Маргариты могла не отказывать себе в удовольствии говорить без обиняков.
Фергюсон выругался про себя, когда увидел, что Каро покраснела от злости.
— Дамы, сейчас не время и не место для перепалки!
Бальный зал был наполовину пуст, однако нашлось бы достаточно охотников выслушать доводы каждой из них. Последнее, чего хотелось Фергюсону, — это чтобы чье-либо внимание было обращено на Мадлен дольше, чем требовалось для рассматривания ее костюма.
— Вряд ли мне еще когда-нибудь случится беседовать с вашей шлюхой, дорогой Фергюсон, поэтому у меня больше не будет шанса предупредить глупышку о том, какое разочарование ее ждет, если она думает, что останется вашей любовницей навсегда.
Мадлен тряхнула головой, как настоящая француженка, испытывающая досаду.
— Монсеньер, мы можем уйти прямо сейчас? У нас сегодня не слишком интересная компания.
Подошел Вестбрук, и его серые глаза потемнели, когда он посмотрел на Каро.
— Дорогая, вы хотите, чтобы я попросил герцога уйти? Мне казалось, у него достанет здравого смысла не приближаться к вам.
Она ответила взглядом, в котором читалось замешательство, видно, ее боевой настрой сразу пропал.
— Боюсь, все было наоборот.
— Ты поклялась мне, что не будешь искать с ним встреч, — произнес Вестбрук, и его монотонный голос резко контрастировал с преисполненным ярости взглядом.
Она пожала плечами: жест беспомощности, обнаруживающий уязвимость, скрытую под оболочкой закаленной светской львицы.
— Сожалею, Вестбрук, но я не могу позволить ему наслаждаться жизнью, словно он не имеет никакого отношения к тому, что я потеряла практически все. Это невыносимо — наблюдать, как он развлекается не с одной, а с двумя французскими девчонками…
Она вдруг умолкла, пристально всматриваясь в Мадлен, и Фергюсон, сообразив, о чем она подумала, бессознательно обнял Мадлен, словно желая заслонить ее собой.
